Страница 37

Помогли составить планы будущей войны, организовать подготовку к ней. Но новый египетский президент Анвар Садат, сменивший умершего Героя Советского Союза Насера, оказался неблагодарной личностью. Он отправил на Родину весь советский военный персонал, видимо, надеясь единолично заслужить лавры победителя еврейского Давида.

Но мечты арабского Голиафа в очередной раз развеялись как дым. Окружение 3-й египетской армии на Синае и появление израильских танков возле Каира заставили Садата названивать Брежневу и слезно просить высадить возле пирамид парочку советских воздушно-десантных дивизий для спасения прогрессивного египетского режима. Хорошо, что у Брежнева хватило ума отказать в этой маленькой услуге арабскому другу (хотя все семь советских десантных дивизий все же посадили в самолеты). А то ведь дело, при ином повороте событий, могло закончиться выполнением интернационального долга на земле Египта.

Тем не менее советские руководители не удержались от возможности припугнуть американцев и их союзников. 24 октября 1973 года Москва предупредила «о самых тяжелых последствиях», которые ожидают Израиль в случае его агрессивных действий против Египта и Сирии. В тот же день в Советском Союзе была объявлена повышенная боеготовность семи воздушно-десантных дивизий. По дипломатическим каналам Кремль дал понять, что не допустит поражения арабов.

Танковый «Куб»

Американская реакция оказалась чрезмерно жесткой — была объявлена тревога в ядерных силах. Но после прекращения израильского наступления, 25 октября, состояние повышенной готовности в советской армии и американских ядерных силах было отменено.

Результаты танковых боев на египетской земле были весьма негативными для техники советского производства. Один пример —18 октября 92 средних танка Т-62 25-й танковой бригады Египта пытались сбросить израильтян в воды Большого Горького озера и ликвидировать плацдарму «Китайской фермы». В скоротечном бою танки М48 американского производства, на десяток лет старше «шестьдесятдвоек», подбили 86 египетских машин, потеряв всего 4 танка. Итог плачевный. Конечно, его можно объяснить плохой выучкой экипажей, но ведь учили египетских танкистов советские специалисты и по советским программам. Возникает резонный вопрос: а как бы действовали наши в случае военного конфликта? Какая подготовка была у них?

На Западе сделали соответствующие выводы из опыта этой войны, и главный из них заключался в том, что танк утратил функцию решающего тактического фактора. По мнению западных специалистов, перевес на поле боя перешел к обороне и противотанковым средствам. Другой урок состоял, по словам западногерманского генерала Штейнгофа, в том, «что в нынешней войне при неслыханном использовании военной техники за считанные дни было израсходовано столько техники, сколько мы не расходовали за недели при крупных битвах второй мировой войны. Утверждение, будто танк может быть подбит только танком, больше недействительно».

Этот же вывод (о необходимости восполнения больших потерь в технике), видимо, сделали и у нас, продолжив наращивание танковой армады в Европе. Было увеличено производство танков, тысячи новых машин отправлялись на базы хранения для восполнения потерь в случае начала боевых действий. Количество по-прежнему торжествовало победу над качеством. А вот в сфере теории боевого применения бронетанковых войск изменений почти не произошло.

Расквартированные в Восточной Европе и европейской части СССР силы стратегическими планами Генштаба должны были задействоваться на Европейском театре войны, простиравшемся от Ла-Манша до Волги. Территория ГДР, Польши, Прибалтийского и Белорусского округов рассматривалась как входящий в него Западный театр военных действий, Чехословакия — как Центральный ТВД, а Венгрия — Южный ТВД.

Соответственно, дислоцированным в ГДР четырем общевойсковым и двум танковым армиям ГСВГ, при поддержке войск Северной группы и двух приграничных округов предстояло действовать на широком фронте Западного стратегического направления.

Группировка советских танковых войск в европейской части СССР в начале 80-х гг.