Страница 26

Не озабочены были и безопасностью вышедшего 21 января из Шанхая по распоряжению наместника громадного парохода Русского Восточно-Азиатского общества "Манчжурия". Он вез без преувеличения бесценный груз — второй комплект боеприпасов для Владивостока и Порт-Артура, воздухоплавательный парк для Порт-Артура и 800 тыс. банок мясных консервов. Уже после атаки он "догнал"

державшуюся в море (в 20 милях от Порт-Артура) японскую эскадру и достался им в качестве дополнительной премии за дерзость и предусмотрительность в организации нападения. Последние перед войной предостережения судьбы слепое и глухое русское командование умудрилось как и прежде не увидеть, и не услышать.

Неподвижным на рейде в ночь на 27 января 1904 г. оставался и наш "Цесаревич".

11. В ночь на 27-е

В ночь с 26 на 27 января "Цесаревич" продолжал оставаться на якорном месте № 8 (2 каб. к югу от знака Лютин Рок), занятом им по возвращении из похода к Шантунгу. С юга его прикрывали корабли двух линий диспозиции. Из них занятой была лишь ближняя, где на четырех местах, прикрывая броненосцы, находившиеся в глубине рейда, стояли крейсера "Баян", "Диана", "Паллада" и "Аскольд". Получалось, что новейший и самый сильный броненосец эскадры занимал самое крайнее, открытое со стороны моря и по существу изолированное от эскадры место. Здесь по мысли штабных чинов он прикрывался, как и вся эскадра, двумя высылавшимися в море миноносцами. Но их охранная роль, как уже говорилось, была исключительно фиктивной.

Острота обстановки особенно явно обозначилась после произошедшего вечером 26 января массового исхода из Порт-Артура японских подданных. Тишина, воцарившаяся на рейде после трескотни хлопушек и фейерверков по всему Порт-Артуру (китайские жители в ночь, под их новый год изгоняли злых духов из своих жилищ) сделалась особенно зловещей.

Зная о разрыве дипломатических отношений (хотя начальство по извечному обычаю русской бюрократии эти известия скрывало), командиры некоторых кораблей пытались сами предпринять меры безопасности. Начатые было готовиться к установке, противоторпедные сети на броненосцах "Полтава" и "Севастополь" по приказанию начальника эскадры снова убрали в трюм, а командир- "Пересвета", просивший разрешения прекратить демаскирующую корабль ночную погрузку угля, получил от адмирала внушение за непонимание боевого значения этой операции.

Обеспокоен был и командир "Цесаревича", сигнальщики которого 25 января перехватили семафорное сообщение на один из кораблей о будто бы уже состоявшемся объявлении войны. Но от флаг-капитана он получил разъяснение о том, что поводов для беспокойства нет. Сетей корабль по милости генерала-адмирала не имел, а о самовольной высылке катеров в дозор не могло быть и речи. Оставалось положиться на готовность к действию систем непотопляемости (их лично, обойдя корабль, проверил трюмный механик П.А. Федоров), бдительность вахтенных сигнальщиков, на провидение, судьбу и господа бога.

Охрану в ту ночь несли вышедшие в море миноносцы "Бесстрашный" и "Расторопный". Своим, как всегда бывает в больших событиях, "таинственным недоумением" стал так и оставшийся в истории не объясненным факт отсутствия в ту ночь в море обычно высылавшейся канонерской лодки. Зато кораблям было предписано иметь зажженными якорные огни, чтобы пропустить суда землечерпательного каравана и пароход ОКВЖД. Дежурными (имевшими под парами половинное число котлов, чтобы немедленно дать ход) крейсерами были "Аскольд" и "Диана". По освещению (в готовности немедленно включить прожекторы) дежурили крейсер "Паллада" и броненосец "Ретвизан". Для отражения возможной атаки противоминные орудия на кораблях зарядили.