Страница 105

Лысенко написал 11 опер, а сотрудничая с труппами корифеев украинского театра, он создал музыку еще к 10 драматическим спектаклям.

История создания и постановок опер Н. В. Лысенко чрезвычайно разнообразна. Так, без достаточных оснований считается оперой «Андрияшиада» — собственно компиляция популярных мелодий из классических опер и оперетт, своеобразный «капустник», созданный на либретто М. Старицкого и М. Драгоманова по поводу издания директором 1-й киевской гимназии Андрияшевым пресловутого «Народного календаря».

Главное свое детище — оперу «Тарас Бульба» — композитор так на сцене и не увидел, несмотря на предложение П. И. Чайковского оказать содействие постановке ее на московской сцене. Вместе с тем чрезвычайной популярностью пользуется и до сих пор «лысенковская» «Наталка Полтавка», которой он фактически не писал. Композитор отмечает в предисловии к первому изданию (1886), что лишь «упорядочил клавир» из наиболее популярных мелодий, которые использовались в любимой еще со времен И. Котляревского «народной пьесе». То есть Н. В. Лысенко написал лишь развернутое фортепьянное сопровождение и вступление к «Наталке Полтавке». Вопрос, оркестровал ли сам Лысенко эту оперу, до сих пор остается открытым, во всяком случае о существовании лысенковского автографа партитуры воспоминаний не сохранилось.

Остальные большие оперы: комико-лирическую, фольклорную «Рождественскую ночь», феерию «Утопленница», народную музыкальную драму «Тарас Бульба», оперу-сатиру «Энеида» композитор оркестровал сам. В клавире к нам дошли три первые украинские детские оперы «Коза-Дереза», «Пан Коцкий», «Зима и Весна», феерия «Волшебный сон», опера в 2-х действиях «Сапфо» и последняя опера-минутка «Ноктюрн». Незаконченными остались «Гаркуша», «Маруся Богуславка», «Ведьма», «Летней ночью». Из последних писем композитора узнаем, что он начал работать над балетом…

Сценическая жизнь опер Н. В. Лысенко продолжается и сегодня в разных редакциях, потребность которых обусловлена прежде всего тем, что при всей своей талантливости Лысенко все же не был «симфонистом», чего не изменили даже два года обучения (1874–1876) в Петербурге у Н. А. Римского-Корсакова. Возможно, причина была и в том, что Н. Лысенко очень мало приходилось работать с оркестром.

Вместе с тем, в хоровых произведениях и в хоровом дирижировании Лысенко достиг непревзойденных в его время вершин. Достаточно вспомнить такую жемчужину хорового полифонизма, как «Туман волнами ложится» из оперы «Утопленница». Хоровыми дирижерами и композиторами стали и его лучшие ученики — Александр Кошиц, Кирилл Стеценко, Яков Яциневич.

В наследии Н. В. Лысенко почти нет симфонических произведений: незаконченная «юношеская» симфония — студенческая работа периода учебы в Лейпциге, увертюра на тему песни «Ой запил казак», вошедшая потом в оперетту «Черноморцы», «Русская pizzicato» и оркестровый вариант фортепьянной фантазии «Казак-шумка». Немного у композитора и камерноинструментальных ансамблей: Квартет и Трио лейпцигского периода и несколько пьес для скрипки, виолончели, флейты в сопровождении фортепьяно, написанных по просьбе друзей-музыкантов М. Сикарда, О. Шевчика, В. Химиченко, которые много концертировали вместе с Лысенко.

Один из лучших пианистов-виртуозов своего времени, Лысенко создал более 50 фортепьянных произведений. На Рождество 1867 г. студент лейпцигской консерватории Н. Лысенко с огромным успехом представил в Праге в зале «Умелецкой беседы» собственные фортепьянные аранжировки 10 украинских народных песен. К сожалению, до нас дошла лишь одна из них — «Ой, не удивляйтесь, добрые люди, что на Украине случилось». Лейпцигскую консерваторию завершил он блестящим исполнением 4-го бетховенского концерта для фортепьяно с оркестром с собственной каденцией, о чем с уважением писали немецкие журналы. Н. В. Лысенко принадлежат первые в украинской музыке фортепьянные рапсодии: «Золотые ключи» (1875) и «Думка-шумка» (1877). В его наследии имеются и прелюды, вальсы, ноктюрны, мазурки, марши и полонезы, песни без слов. В особенности выразительно звучали эти произведения в авторском исполнении. Л. Старицкая-Черняховская писала, что со смертью Лысенко его фортепьянные произведения «умерли наполовину». «Ни с кем другим сравнить его игру нельзя было… Я, например, никогда не слышала лучшего исполнения „Aufschwung’a“ („Порыва“) Шумана. Если же он исполнял свои и вообще украинские вещи, это было что-то необычайное — какое-то евшан-зелье… В его игре оживали тысячелетия… И слышалась глубокая, седая, славянская старина. Вдохновенный, пылкий, с силой удара львиной лапы, с гордым взглядом, он целиком преображался. В жизни кроткий, ласковый, за роялем — Вещий Боян».

Киев на рубеже XIX–XX веков.