Страница 148

В годы Первой мировой войны публицистический голос С. А. Ефремова, ведущего украинского литературоведа и одного из лидеров национальнокультурного движения, становился все более громким. В январе 1917 года Ефремов от имени ТУПа направляет письмо президенту США В. Вильсону с поддержкой его плана окончания войны, предусматривавшего признание за всеми народами Европы права на самоопределение.

Узнав о победе Февральской революции, Сергей Александрович с головой уходит в общественно-политическую работу. Он выступает одним из инициаторов создания Центральной Рады, избирается председателем Союза украинских автономистов-федералистов (преобразованного из ТУП), а в июне 1917 года становится председателем Украинской партии социалистов-федералистов, стоявшей на умеренных, либерально-демократических позициях и объединявшей в своих рядах различных представителей украинской творческой интеллигенции. Членами этой партии были Д. И. Дорошенко, Л. М. Старицкая-Черняховская, А. В. Никовский и многие другие.

Особенно заметным в первой половине 1917 года было участие Ефремова в работе Центральной Рады, стремительный рост популярности и влияния которой во многом был обязан его неординарной личности. В марте 1917 года С. А. Ефремов был избран в Комитет Центральной Рады, в апреле вместе с В. К. Винниченко стал заместителем ее председателя, М. С. Грушевского, входил в состав делегации Центральной Рады на переговорах с Временным правительством в Петрограде в мае 1917-го, присылая в киевскую газету «Нова Рада» репортажи о ходе этих переговоров. Ефремов был одним из авторов 1 Универсала Центральной Рады.

Однако уже середине лета 1917 года С. А. Ефремов отошел от активной работы в Центральной Раде. Ему претил курс, навязываемый Раде левым крылом представленных в ней партий — украинских социал-демократов и украинских социалистов-революционеров. Свою роль сыграло и ухудшение личных отношений С. А. Ефремова с лидерами этих партий М. С. Грушевским и В. К. Винниченко.

Со второй половины 1917-го года Сергей Александрович, разочарованный практикой повседневной политической борьбы (в основном за министерские портфели, а не за выбор политического курса) опять сосредоточился на публицистике.

Шквал негодования вызвала у Ефремова кровавая вакханалия, устроенная в Киеве красными войсками, взявшими город в последние дни января 1918 года В пламенном письме одному из большевистских командиров, Юрию Михайловичу Коцюбинскому, сыну выдающегося украинского писателя М. М. Коцюбинского, Сергей Александрович выразил гневный протест и личные упреки. Абсолютно неприемлемой для С. А. Ефремова была и идея обобществления земли, на практике означавшая уничтожение основ жизни и культуры украинского крестьянства. Ужасы пережитого им в Киеве красного террора Ефремов описал в публицистическом очерке «Под обухом. Большевики в Киеве». Остро критиковал Ефремов и беспомощность эсеровского правительства В. А. Голубовича в марте — апреле 1918 года.

Не принял С. А. Ефремов и совершенный Павлом Петровичем Скоропадским переворот 29 апреля 1918 года, отказавшись войти в состав нового, в целом центристского по своему первоначальному составу, правительства. Более того, Д. И. Дорошенко, возглавивший Министерство иностранных дел в гетманском Совете министров, по его инициативе был исключен из партии социалистов-федералистов.

Вместе с другими членами своей партии в мае 1918 года С. А. Ефремов вошел в антигетманский Украинский национальный союз, на первых порах руководимый социалистом-федералистом А. В. Никовским. Но после того, как возглавивший его 18 сентября В. К. Винниченко развернул деятельность по дестабилизации положения в Украине с целью свержения гетмана, С. А. Ефремов отошел от активного участия в нем.

С лидерами Директории В. К. Винниченко и С. В. Петлюрой Сергей Александрович принципиально расходился в политическом и личном отношении. Находясь в оппозиции к власти П. П. Скоропадского, С. А. Ефремов все же понимал, что падение гетмана в сложившейся ситуации окончательно погубит Украину как государство и откроет путь к власти большевикам. Тем не менее, в схватке, разгоревшейся в ноябре — декабре 1918 года между гетманом и Директорией, он не примкнул ни к одной из сторон.