Страница 178

282

ПОНИМАНИЕ И ОБЪЯСНЕНИЕ пами — конструктами повседневной жизни. Критерии объективности понимания в социологии — выявление логической связности, адекватность и субъективная интерпретация, т. е. соотнесенность научных объяснений с субъективными значениями действий индивидов. В герменевтической философии понимание трактуется как определяющая характеристика существования человека, как способ бытия человека в мире. Так, М. Хайдеггер, онтологи- зируя структуры языка, связывает понимание с тем горизонтом, который задается его смыслами, и с фундаментальной настроенностью бытия человека: «Поскольку понимание и философствование не рядовое занятие в числе других, но совершается в основании человеческого бытия, то настроения, из которых вырастают философская захваченность и хватка философских понятий, с необходимостью и всегда суть основные настроения нашего бытия» (Хайдеггер М. Время и бытие. М., 1993, с. 331). Открытость, присущая существованию, выражена в пред-понимании, настроенности, в проектировании себя как возможности. В работе «На путях к языку» Хайдеггер рассматривает язык как горизонт герменевтической онтологии, как ту структуру, которая формирует смыслы (это относится прежде всего к поэтическому языку). Га- дамер, продолжая герменевтическую трактовку понимания, подчеркивает обусловленность понимания культурно-историческим контекстом, которая выражена в пред-понимании, в пред-рассудке, в наличии определенных предпосылок и пред- расположенностей к пониманию. Понимание рассматривается им не как действие познающего субъекта, свободного от ситуационной укорененности, а как причастность к свершению традиций и преданий, транслирующих смыслы последующим поколениям. Эти традиции представлены прежде всего в языке, а язык оказывается той «универсальной средой, в которой осуществляется понимание» (Гадамер Г. Г. Истина и метод. М., 1988, с. 452-453). Иная онтологическая концепция понимания развертывается в философии диалога (М. Бубер, Ф. Розенцвейг, Ф. Эбнер, M. M. Бахтин). Диалог трактуется здесь как принцип человеческой экзистенции, а существование Другого как онтологическое условие возможности и «я», и понимания себя и Другого, и «нравственной реальности», и понимания «чужой речи». Идея «вненаходимости» субъекта понимания рассматривается Бахтиным как фундаментальная характеристика процесса понимания. Общая тенденция в трактовке понимания заключается в преодолении ограничения понимания лишь социальными и гуманитарными науками и в отказе от противопоставления понимания и объяснения, с которого началось обсуждение проблем понимания в 20 в. В исследованиях методологов науки показаны роль процедур объяснения в социальных и гуманитарных науках (Вригт Г. X. фон. Объяснение и понимание. — Он же. Логико-философские исследования. М, 1986), фундаментальное значение метода понимания в естественных науках (Гейзенберг В. Проблема «понимания» в современной физике. — Он же. Часть и целое. М, 1989, с. 160—174; Вейль Г. Познание и осмысление. — Он же. Математическое мышление. М., 1889, с. 41—55). Гейзенберг приводит слова К. Вай- цзеккера: «Наука идет вперед не только потому, что нам становятся известны и понятны новые факты, но и потому, что мы все время заново учимся тому, что может означать слово «понимание» (Гейзенберг В. Часть и целое, с. 246). В этих словах известного физика 20 в. выражена новая, универсальная трактовка понимания, связанная с утратой наглядности в квантовой механике, с ролью в ней принципов дополнительности, соответствия и неопределенности, с невозможностью отстранения субъекта в познании квантово- механических феноменов. Преодоление прежней дихотомии понимания и каузального объяснения задает новые перспективы как перед социально-гуманитарным знанием, так и перед естественными науками. Лит.: Брудный А. А. Понимание как философско-психологическая проблема. — «ВФ», 1975, № 10; Васильева Т. Е., ПанченкоА. И., Степанов Н. И. К постановке проблем понимания в физике. — Там же, 1978, № 7; Цинцидзе Г. Метод понимания в философии и проблема личности. Тбилиси, 1975; Ионин Л. Г. Понимающая социология. Историко-критическпй анализ. М., 1979; Шпет Г. Г. Герменевтика и ее проблемы. — В кн.: Контекст. М, 1989; Герменевтика: история и современность. М., 1985; Бахтин M. M. Эстетика словесного творчества. М., 1979; Богин Г. И. Типология понимания текста. Калинин, 1986; Объяснение и понимание в научном познании. М., 1983; Apel К. О. Das Verstehen, «Archiv fur Begriffsgeschichte», Bd. I, 1954; Rickman H. P. Understanding and the Human Studies. L., 1967; RiedelM. Verstehen oder Erklaren? Zur Theorie und Geschichte der herme- neutischen Wissenschaften. Stuttg., 1978; Schutz A. Collected Papers, vol. 1—3, The Hague, 1962—1968; Verstehen. Subjective Understanding in the Social Sciences, ed. by V Truzzi. Mass., 1974; Verstehende Soziologie. Munch., 1974; Wach J. Das Verstehen. Grundzuge einer Geschichte der hermeneutischen Theorie im 19. Jahrhundert, Bd. 1—3. Lpz., 1926— 1933. А. П. Огурцов

ПОНИМАНИЕ И ОБЪЯСНЕНИЕ - две взаимосвязанные процедуры герменевтики. Понимание — процедура проникновения в другое сознание посредством внешнего обозначения, которая составляет, наряду с интерпретацией, основную функцию герменевтики. Понимание есть искусство постижения значения знаков, передаваемых одним сознанием и воспринимаемых другими сознаниями через их внешнее выражение (жесты, позы, речь). Цель понимания — совершить переход от выражения к тому, что является основной интенцией знака, и выйти вовне через выражение. Согласно В. Дильтею, виднейшему после Ф. Шлейермахера теоретику герменевтики, процедура понимания возможна благодаря способности, которой наделено каждое сознание, способности проникать в другое сознание не непосредственно, путем переживания, а опосредованно, воспроизводя творческий процесс из внешнего выражения. Наличие материальной основы знаков, моделью которой является письмо, предопределяет переход от понимания к интерпретации. Пониманиехарактеризуетобщееявление проникновения в другое сознание с помощью внешнего обозначения. Интерпретация представляет собой операцию понимания, направленную на знаки, зафиксированные в письменной форме. Операция интерпретации сопутствует процедуре понимания, и это демонстрирует сложившееся отношение между письмом и чтением: чтение сводится к тому, что читающий субъект овладевает смыслами, заключенными в тексте. Это овладение позволяет ему преодолеть временное и культурное расстояние, отделяющее его от текста так, что читатель при этом осваивает значения, которые из-за дистанции, существующей между ним и текстом, были ему чужды. В этом широком смысле отношение «письмо—чтение» может быть представлено как частный случай понимания, осуществляемого посредством проникновения в другое сознание через выражение. Дильтей зафиксировал противоположность между словами «понимать» (verstehen) и «объяснить» (erklaren). На первый взгляд понимание и объяснение альтернативны: надо при-