Страница 21

Делаю глубокий вдох, но на полпути замираю.

Ночной воздух холодный, влажный и совершенно непохожий на тот воздух, которым я когда-либо дышала.

Я пытаюсь выдохнуть, прогнать его из своих легких. Мои губы покалывает, и я испытываю головокружение. Это просто страх или что-то другое?

- Мэдди, Мэдди, - шепчет он мне в ухо. - Что ты наделала?

Я не могу ответить. Мое горло заблокировано, будто я проглотила камень.

- Старайся не дышать, - говорит он и начинает вести меня обратно к моему дому.

На секунду, а может и на две, я позволяю ему это делать, но затем перестаю двигаться.

- Что такое? Ты можешь идти? Хочешь, я тебя понесу?

Я качаю головой и тяну руку из его руки.

Делаю глоток ночного воздуха.

- Я сказала, что сбегаю.

Он издает звук, похожий на ворчание.

- О чем ты говоришь? Ты хочешь умереть?

- Наоборот, - говорю я. - Ты мне поможешь?

- С чем?

- У меня нет машины. Я не знаю, как водить. Я ничего не знаю о мире.

Он издает еще один звук, что-то среднее между ворчанием и смешком. Как бы мне хотелось рассмотреть в темноте его глаза.

Что-то хлопает. Дверь? Я хватаю его за руки и тяну нас обоих к стене дома.

- Что это было?

- Господи. Дверь. В моем доме.

Прижимаюсь к стене, пытаясь исчезнуть. Выглядываю на дорожку, тянущуюся от моего дома, ожидая увидеть маму, которая идет по ней. Но ее там нет.

Я закрываю глаза.

- Отведи меня на крышу.

- Мэдди...

- Я все объясню.

Весь мой план зависит от его помощи. Я совсем не обдумывала, что случится, если он откажется мне помочь.

Мы молчим в течение одного вздоха. Потом второго. А потом и третьего.

Он берет меня за руку и направляет к части его дома, дальней от моего. На крышу ведет высокая лестница.

- Ты боишься высоты? - спрашивает он.

- Не знаю. - Начинаю забираться.

Я пригибаюсь, как только мы оказываемся на крыше, но Олли говорит, что в этом нет необходимости.

- Многие все равно не смотрят вверх, - говорит он.

Несколько минут уходит на то, чтобы мое сердце вернулось к нормальному ритму.

Олли присаживается с обычной необычной грацией. Я так рада видеть, как он двигается.

- Итак, что теперь? - спрашивает он через какое-то время.

Я осматриваюсь. Мне всегда хотелось знать, чем он занимался здесь. Крыша разделена на остроконечные части, но мы сидим на плоском участке где-то позади. Я рассматриваю очертания предметов: небольшой деревянный столик с кружкой, лампой и какими-то смятыми бумагами. Может, он здесь пишет, сочиняет неудачные стихи. Лимерики.

- Эта лампа работает? - спрашиваю я.

Он молча включает ее, и лампа отбрасывает рассеянный круг света вокруг нас. Я практически боюсь посмотреть на него.

Помятая бумага на его столе - обертка от фастфуда, а не секретное стихотворение. Рядом со столом лежит пыльный серый брезент, скрывающий что-то. Пол устелен инструментами - ключами, кусачками различного размера, молотками и чем-то еще, что я не узнаю. Есть даже паяльная лампа.

Я, наконец, смотрю на него.

Его локти прижаты к коленям, и он смотрит на медленно проясняющееся небо.

- Чем ты занимаешься здесь? - спрашиваю я.

- Сейчас это, возможно, не имеет значения. - Его голос строгий, и он не смотрит на меня. Нет и следа парня, который так отчаянно целовал меня несколько минут назад. Его страх за меня вытеснил все остальное.

Иногда совершаешь действия в здравом смысле, иногда по глупости, а иногда невозможно определить разницу.

- У меня есть таблетки, - говорю я.

Он и без того едва двигался, а теперь совершенно замер.

- Какие таблетки?

- Они экспериментальные, еще не одобрены Управлением по контролю за продуктами и лекарствами. Я заказала их по интернету. Из Канады. - Лгать легко.

- По интернету? Откуда ты знаешь, что они безопасны?

- Я провела исследование.

- Но все равно, ты не можешь быть уверена...

- Я не безрассудная. - Удерживаю его взгляд. Это ложь ради нашей собственной защиты. Он уже выглядит расслабленным.

Я продолжаю.