Страница 43

В тот день Нина так и не прикоснулась к еде. Отнести берет маме Додо она попросила Любу. Час за часом девочка проводила в библиотеке Зала Дожа и в лаборатории, делая выписки, рисуя схемы, изобретая новые алхимические формулы, но результат ее не удовлетворял. Ничего не получалось. Ничего похожего на то, что могло бы противостоять Голосу. Все усилия казались напрасными. Впервые Нина почувствовала себя абсолютно одинокой во всей Вселенной.

Перед тем как лечь в постель, она прошла в комнату деда. Зажгла свет. Пышная кровать под балдахином, запах фиалок, атмосфера чистоты и уюта. Она заглянула в шкафы и ящики, потрогала занавеси из красного бархата и вдруг обратила внимание на свиток бумаги, перевязанный длинной лентой, лежащий на маленьком круглом столике на трех ножках. Сгорая от любопытства, Нина развернула свиток.

— Но здесь ничего не написано! — воскликнула она разочарованно.

И в этот момент погас свет, а длинная лента, засияв, соскользнула со свитка, взлетела над кроватью, красиво спланировала на персидский ковер и свернулась в надпись:

То, что здесь написано, ты прочтешь завтра.

— Завтра? — удивилась девочка.

А вдруг там содержится текст, который ей поможет? Надо только дождаться утра, и она узнает что-то очень важное.

Девочка, успокоенная, побежала в спальню, переоделась в голубую пижаму, залезла под одеяло и, мечтая, чтобы поскорее наступил завтрашний день, заснула со свитком в руке.

Но во тьме Зло явилось вновь и наполнило кошмаром ее сны. Сначала, как и в первый раз, опустилась красная кисея. Нина сделала попытку проснуться, но у нее это не получилось, она никак не могла открыть глаза. «Я же не пила Калий… почему кошмар вернулся?»

Девочка почувствовала, как неведомая сила тащит ее куда-то, в какое-то жуткое место. Она очутилась в просторной комнате, с большим количеством окон: из тех, что располагались по левую сторону, лился солнечный свет, тогда как в тех, что были на правой стороне, виднелось звездное небо. Посреди комнаты стояли два пустых кресла, а на возвышении — глобус. Осматриваясь по сторонам, Нина вдруг ощутила знакомый отвратительный запах: гнилостное дыхание Каркона, такое противное, что ее чуть не вырвало. В памяти всплыло слово, которое Маг произнес в Зеркальной Комнате: УБЕЖДЕНИЕ.

По спине Нины пробежала ледяная дрожь. «Дыхание… вонь… магическое слово… вот как проникает в меня Голос», — догадалась Нина во сне. Так вот оно какое — колдовство Каркона!

В глубине комнаты показался странный монах, капюшон полностью скрывал его лицо, но были хорошо видны руки и босые ноги.

— Ты вернулась, чтобы найти меня, — раздался его голос, обращенный к ней.

— Это ты вторгся в мои сны! — возразила Нина, трясясь как осиновый лист.

— Нет, ты ошибаешься, я есть то, что тебе необходимо. — Голос монаха был кроток, почти ласков: — Сядь рядом со мной, ты устала.

Монах опустился в одно из кресел, Нина — в другое, рассматривая вблизи непривычные одежды человека без лица и без тени.

— Где мы? — спросила маленькая алхимичка.

— Там, где тебе хочется быть. Все, что ты видишь, — плод твоего воображения. Это комната твоих снов, — был ответ монаха.

— Неправда, никакой ты не плод. Я знаю, кто ты. Ты Голос Убеждения, — решительно возразила Нина и собралась подняться, но в это время глобус на возвышении начал вращаться, хотя никто до него не дотрагивался.

— Ты можешь называть меня как угодно, но я есть то, что тебе нужно, — повторил Голос. — Видишь, ты захотела, чтобы глобус пришел в движение, и он вращается.

Нине нечего было возразить. Она действительно этого хотела!

Девочка положила ладонь со звездой на вращающийся шар, а монах сказал:

— Весь мир принадлежит тебе. Я хорошо знаю, что ты хочешь. И могу тебе помочь.

— Весь мир мой? — Девочка перевела взгляд на собеседника, но там было лишь пустое кресло.

Испуганная, она встала и увидела его у одного из окон, из которого лился солнечный свет.