Страница 21

Вернуться.

Снова наклониться.

Снова поднять.

Наверное, именно эта однообразность утомляла сильнее всего. Казалось, что трупам никогда не будет конца. Но постепенно поляна пустела. Между молодыми ёлочками становилось всё больше свободного места, и только вытоптанная трава напоминала, сколько людей погибло здесь всего двое суток назад.

Пока мы освобождали поляну, врачи поднимались в кузова грузовиков, осматривая раненых прямо на месте, определяя, кто нуждается в скорой перевязке, а кто еще может подождать. Санитары готовили носилки, а медсёстры сортировали трофейные медпакеты, ожидая, когда освободят место для перевязочного пункта.

Когда последний труп отнесли за деревья, генерал медленно оглядел поляну. Между ёлочками остались только редкие тёмные пятна на вытоптанной траве и россыпи стреляных гильз.

— Ну, вот, теперь здесь можно размещать людей, — резюмировал Недвигин. — Сошников! Поищи воду! Коваленко, помоги ему!

— Есть, товарищ генерал! — немедленно откликнулся сержант.

Старый сосновый бор вокруг вырубки выглядел совершенно одинаковым во все стороны. Под ногами пружинил толстый слой хвои, между стволами тянулись заросли черники, местами попадались густые кусты орешника. Ни сырости, ни журчания воды.

— Левее пойдём, — предложил Коваленко. — Там местность вроде понижается.

Очень скоро лес действительно начал меняться. Под ногами исчезла сухая хвоя. Почва стала мягче. Всё чаще попадался зелёный мох, а между соснами появились ольха и ива.

— Видишь? — спросил сержант, показывая вперёд. — Они на сухом месте не растут. Значит, вода где — то рядом.

Я остановился и прислушался, но кроме ветра в вершинах сосен ничего не услышал.

Мы прошли ещё немного. Местность продолжала плавно уходить вниз. Воздух стал заметно прохладнее.

Через несколько минут Коваленко остановился возле узкой, едва заметной тропинки.

— Смотри!

Я подошёл ближе.

На мягкой земле отчётливо виднелись отпечатки раздвоенных копыт.

— Кабаны, — сказал Коваленко. — И вон еще… Все в одном направлении идут, точно где — то неподалеку ручей. Зверьё на водопой за несколько верст не ходит.

Мы пошли по одной из тропинок. Минут через пять она вывела нас к небольшой ложбине, густо заросшей высокой травой. Но воды там не оказалось, только сырая земля.

— Похоже, не здесь, — разочарованно произнес Коваленко.

Пришлось обходить ложбину дальше. И через несколько минут впереди наконец послышалось тихое, едва различимое журчание.

Мы переглянулись и ускорили шаг.

За густыми кустами орешника открылась узкая полоска воды. Неглубокий лесной ручей спокойно бежал между поросшими мхом берегами, огибая корни старых сосен. Вода была настолько прозрачной, что на песчаном дне отчётливо виднелся каждый камешек.

Коваленко присел на корточки, зачерпнул воду ладонями, тщательно промыл между пальцами, поднес к лицу, понюхал, проверяя — остался ли трупный запах. Удовлетворенно кивнул и умыл лицо. Потом сделал несколько глотков.

— Хорошая водичка! — вынес «приговор» сержант. — Чистая, холодная.

Я тоже долго мыл руки, потом несколько раз плеснул водой в лицо, пытаясь избавиться от назойливой вони. И вроде бы преуспел.

Вода действительно оказалась чистой.