Страница 70

— Хорошо, уводи всех! — после длинной паузы сказал генерал. — Только перед уходом отгоните броневик с поляны. Спрячьте его так, чтобы немцы, если ворвутся на поляну, не сразу его увидели. А с него должен быть хороший обзор. И широкий сектор стрельбы.

Недвигин снова посмотрел на Смирнова.

— И грузовики уберите. Они стоят слишком тесно.

— Согласен, — отозвался лейтенант. — Если немцы выйдут на поляну, одной очередью смогут накрыть сразу несколько кузовов.

— Рассредоточить их под деревьями, насколько позволит место, и замаскировать, — решил генерал. — Медиков предупреди. Пусть остаются рядом с каждой машиной. Самых тяжёлых из избы не переносить.

Ни одна из этих мер не обеспечивала полной безопасности. Немцы могли появиться раньше, чем заслон займёт позиции. Янкаускас мог привести крупное подразделение. Но бездействовать никто не собирался.

Недвигин словно прочитал эту мысль по нашим лицам.

— Идеального решения не будет, — проговорил он, обводя нас взглядом. — Мы выбираем не между хорошим и плохим, а между несколькими плохими решениями. Сейчас самое важное — выиграть время, закончить гать и вывести раненых. Всё остальное подчиняем этой задаче.

— Понял, товарищ генерал, — отозвался Смирнов. — Зима, иди собирай бойцов. У дороги остаетесь до моего приказа на отход. Я пришлю связного. Перед выходом возьмите воду и еду. Да и сейчас перекусите, пара минут у вас есть.

После этих слов Смирнова у меня забурчало в животе. Последний раз мы ели в полдень, перед выходом на пост. Недвигин услышал этот звук и усмехнулся. Мы с Зиминым подошли к сараю, возле которого сидели упахавшиеся на ремонте гати Климчук, Кулешов, Гаврилюк и Панкратов.

— Парни, нам дали задание — усилить пост у дороги! — сказал сержант. — Петя, проверь свои запасы «бомбочек», Матвей — на тебе пулеметы, забираем оба. Башенный, конечно, не трогаем.

— Петя, прихвати подрывную машинку и провода — устроим на повороте минную ловушку, — сказал я.

Подошел Коваленко, сунул нам сухари и банку тушёнки.

— Последнее! — сказал Николай. — Запасов больше нет.

— Так в подполе картошка осталась! — напомнил Кулешов. — Мальчишка сказал, чтобы забирали — они сюда больше не вернутся.

— О, это дело! — обрадовался Коваленко. — Пойду узнаю у начальства, можно ли костры разводить, раз стемнело. Наварим горяченького.

Пока разведчики занимались подготовкой к выдвижению на пост, мы с сержантом принялись за еду. Прикончили в считанные минуты.

На крыльцо избы вышла Катя. Она выплеснула потемневшую от крови воду из таза, и вытерла лоб жестом смертельно уставшего человека. Меня кольнуло чувство вины — пока я весь день грелся на солнышке, люди тут впахивали по полной — кто на ремонте гати, кто на помощи раненым.

Она заметила меня, улыбнулась и тихо спросила:

— Уже вернулись, Володя?

— И снова ухожу, — усмехнулся я.

— Куда?

— К просёлку. Немцы днём приезжали.

Катя замерла, удерживая таз обеими руками. Её лицо сразу изменилось. Усталость никуда не исчезла, но взгляд стал собранным и тревожным.

— Нашли дорогу на хутор?