Страница 10

Кабинет Председателя КГБ на Лубянке.

Кабинет был освещён только настольной лампой. За окнами ещё стояла ночь, но для четверых мужчин в этом кабинете уже наступило утро новой эпохи.

Юрий Владимирович Андропов стоял у окна, спиной к вошедшим. В руке — стакан с минералкой. Почки требовали…

— Садитесь, товарищи, — тихо сказал он, отвернувшись от окна. Голос после ночного допроса Любимова был глухим. — Времени у нас мало.

Генерал Цвигун, первый зам, сел первым. За ним — Мортин, начальник Первого Главного управления. Майор «Иволга», командир группы «А» — напротив Председателя КГБ.

Последним вошёл и присел на краешек стула Николай Васильевич Зимин, зам зав Отделом пропаганды ЦК. Лицо его было болезненно-бледным.

Андропов поднял голову на соратников. Стёкла очков блеснули в свете лампы.

— Товарищ Брежнев сегодня ночью перенёс тяжёлый гипертонический криз. Сейчас он в безопасности, под наблюдением врачей. Но руководить страной в ближайшее время не сможет.

На Председателе скрестились четыре пары глаз. Они давно знали, что когда-то эти слова будут произнесены. И всё-таки они застигли их врасплох…

— Политбюро без Генерального секретаря полноценно работать не в состоянии. А в стране есть силы, которые могут воспользоваться моментом. Партия и государство не могут оставаться без руководства ни минуты.

Андропов положил на стол тонкую синюю папку.

— Поэтому решением узкого круга членов Политбюро, согласованным с Леонидом Ильичом ещё вчера вечером, создаётся Совет государственной стабильности. Я — председатель. Состав в папке.

Он посмотрел на Зимина.

— Николай Васильевич, ваша задача — идеология. Подготовите обращение к советскому народу. Формулировка: «В связи с необходимостью обеспечения устойчивости государственного управления в период временной нетрудоспособности Генерального секретаря ЦК КПСС, товарища Л.И. Брежнева создан Совет...» Дальше сами знаете. Акцент — на стабильности, преемственности и спокойствии. Самое главное — не допустить паники. Это обращение должно быть напечатано следующей ночью в «Правде» и утром газета выходит одновременно с заявлением по радио.

Зимин сглотнул. И молча кивнул.

— Семён Кузьмич, — Андропов повернулся к Цвигуну. — Завидово берёте под полный контроль. Прямо сейчас. Никого не впускать, не выпускать. Никаких контактов с внешним миром. На все вопросы кого бы то ни было отвечать:” Леонид Ильич работает. Как только освободится — перезвонит сам”

— Есть, — глухо ответил Цвигун.

— Фёдор Константинович, — кивок Мортину. — Ваши люди с этой минуты контролируют все каналы связи с заграницей. Посольства, корпункты, что там ещё ?... Особенно Бонн и Вашингтон. Ни одна утечка о состоянии Брежнева не должна уйти до нашего официального сообщения. Для всего мира Леонид Ильич работает на даче.

Мортин молча записал в блокнот.

— Майор «Иволга». — Андропов посмотрел на командира группы «А». — Ваша группа с этой минуты в режиме «Каскад». Объект «Волга-17-Д» берёте под особую охрану. Сейчас в нем находится особо ценный объект. Следующей ночью добавится ещё один. Отвечаете головой за то, чтобы туда не пролетела даже муха без моего приказа.

— Так точно, товарищ Председатель, — чётко ответил «Иволга».

Андропов обвёл всех взглядом. Снял очки, помассировал переносицу.

— У нас есть чуть более суток, товарищи. По истечении их, страна должна проснуться уже при новой власти. И принять её как должное. Вопросы есть?

Вопросов не было.

— Работайте.

******************

Пробуждение Любимова.

Голова... Какая, оказывается, она у меня огромная! А никогда раньше не замечал. Как я её вообще таскаю на плечах? Да и в двери она явно не пройдёт... А как тогда я оказался в этом...эээ.. в этой... комнате? Или это не просто комната? Что-то слишком скромная обстановка... Даже окон нет. И кто же хозяин этих... хором? Почему он оставил меня одного? И я, почему-то, лежу. А вдруг хозяин вернётся, а я тут разлёгся... Нужно подняться. Только смогу ли? Оторвать такую головень от подушки будет не так просто. А потом ещё и удержать. Придётся руками поддерживать... Ну-ка...

Я, опираясь ладонями на жёсткий матрас с трудом принял вертикальное положение, картинка перед глазами качнулась, выровнялась… и тут же завалилась на бок.

Я что ли на корабле? Ага, капитан приплыл за своей Ассоль, а загрузили, почему-то меня. Перепутали? Не, я конечно ничего себе так, но не настолько же... Что-то мысли у меня какие-то... как не мои... Как они попадают ко мне в голову? А есть там чего-нибудь поинтереснее? А то прям какие-то глупые, скажем честно, мысли... Мыслишки... Ну-ка, давай попробуем собрать их всех в кучу и рассортировать: какие мои, а какие — залётные...

Горизонт удалось выровнять, привалившись спиной к стене и опираясь о кровать обеими руками. Во..., уже лучше. В голове слегка посветлело. Наверное вся муть стала оседать в нижнюю часть черепа. И где же я? И как тут оказался? Последнее, что помню, — Габи в ванной.

Бедная моя девочка! Недоглядел, старый дуралей...

Почему старый? Я же... А, точно! Это же не моё тело! Это тело другого Сашки Любимова. А где, кстати он? Не заявит права на свою собственность? Не отдам! Мне в нём удобно…

Так, стоп! Опять меня куда-то кренит в рассуждениях. Давай вспоминай.

Габи...