Страница 20

За последнее время я столько спал, что начало казаться, словно сон — моё естественное состояние, и, проснувшись, я не сразу понял, что происходит. Вокруг меня белый свет, рассеянный через полотно ткани парашюта, и голоса птиц на фоне. Солнце и птички создают некий эффект сказочности, отчего мне не до конца понятно, сплю я или нет. Последнее, что я помню из увиденного, вне импровизированного кокона из парашюта, был медведь, и вот это вот всё белое, очень даже может быть и не парашют вовсе, а некое лобби перед кастингом в рай или ад.

Предпринимаю попытки стянуть пелену с глаз и головы. Сталкиваюсь с различными болевыми, но терпимыми, ощущениями, как после силовых занятий в зале, спустя длительный перерыв. Боль дала чёткий сигнал моему мозгу, о том, что я по-прежнему жив. Раз я жив, значит, мишка меня не тронул. Респект косолапому. Интересно, он ещё тут? Может, завтрак мне приготовил или какую программу мероприятий по случаю внезапного появления незваного гостя? Окончательно стянув ткань с лица, оглядываюсь по сторонам: ни завтрака, ни досуга, ни косолапого нет, а вот металлический двуглавый орёл со скипетром и державой, слегка поверх деревьев, в относительной близости присутствует, что есть гуд, цивилизация как будто где-то рядом.

Надо вставать и отправляться в путь, но привычка понежиться в постели после пробуждения меня не отпускала. Неизвестно, сколько бы я ещё провалялся, если бы не начал ощущать движение множества насекомых по всему моему телу. Моя насекомофобия спровоцировала испуг, сердце заколотилось в бешенном ритме, и я, вскочив на ноги, принялся хаотично смахивать ползающих по телу жучков. По мере уменьшения количества насекомых на моём теле, я стал приходить в себя и обращать внимание на детали. Жуками оказались муравьи, которые украсили мои множественные, разноцветные гематомы, своими укусами, похоже, что в отместку за муравейник, на который я имел неосторожность приземлиться. Ребят, сорян, ничего личного, просто так получилось, я не хотел вам мешать, рушить дом или вносить коррективы в привычный мироуклад, но случилось, что случилось, простите меня, как я простил вас за укусы, и будем считать, что мы квиты.

Пока подбирал слова для объяснений с муравьями, поймал себя на мысли, что стою на ногах, хотя некоторое время назад, даже присесть из лежачего положения не мог. Огромные, искусанные муравьями, синяки разных форм, цветов и размеров, по всему телу мне наглядно объясняют, в чём была сложность поменять положение тела ранее. Судя по расположению на моём теле травм, полученных при приземлении, понимаю, что повреждения пришлись на корпус, а вот руки и ноги вроде целы, во всяком случае я могу, пусть и медленно, но ходить, а также шариться по рюкзаку и находить там складной нож, он же стропорез, сигнальный пистолет плюс какую-то коробочку со шкалой. Неожиданно для себя понимаю, что коробочка со шкалой — не что иное, как устройство автоматического раскрытия запасного парашюта. Стоп! Моё спасение — дело рук вот этой вот хуёвинки? И крест, животворящий не при чём?..

Вдруг стало как-то жаль, что всё имеет простое и логичное объяснение. Я уже проникся мыслью, что есть, что-то или кто-то, кому не насрать на меня. Сверху падает птичий помёт. А кому-то насрать. Ну и мне насрать, что на меня насрали. Поднимаю голову вверх и начинаю улыбаться, в полном осознании того, что меня услышали и дали завуалированный знак, мол, обратная связь есть, коннект налажен, а специфичное чувство юмора — не только моя прерогатива. Вообще, птичий помёт, упавший на человека из ниоткуда, считается верной приметой, предвестием денежных поступлений, только откуда они могут быть тут? Похуй, если честно, мне интересно только, хватит ли этого на обратный проезд?