Страница 24

— Серафим я. Без базла на определения. Святые по умолчанию выше обыденной муры. Китч за известность и места почитания, тема пустая и базары эти гнилые, не по масти вам порожняк толкать. Володь, ты кланялся богам старым и новым, растасуй собравшимся, кто кого выбрал, государство религию, или религия государство.

— Чё? — С нарочитой готовностью к вызову спросил Владимир. — Старые, новые… судить пришёл? Не по-твоему скроено? Нету права такого у тебя, понял?

— Ты чё брызги-то поднимаешь? Тише будь. Топить тебя никто не собирается, а кипеш затянешь, оборотку дам за нехер делать. К бабке не ходи, устанешь блудняк свой на мировую вытягивать. Курсани лучче, чё да как там было до.

— Оборотку? Ты? Мне? Заинтригован до усрачки.

В разговор вмешивается Андрей.

— Алё-малё. Прошу пардона, что отвлекаю от базаров нефильтрованных, но поделюсь тем, что видел во времена, кои миссионером тут хаживал. На Руси и в язычестве было по-людски, крови попусту не проливали, жили ладно, другим помогали. Внутри человека боролись два начала, души и телесной оболочки, добра со злом. Всё находилось в пределах гармонии внутреннего и внешнего миров, даже в сюжете противостояния старших Богов — Велеса и Перуна, проглядывался сюжет противостояния Бога и Дьявола, только у славян не было доброго Бога, что грехи прощал, они за поступки свои ответственность несли и исправляли ошибки, когда их находили. В дела свои они вкладывали душу, много трудились, и всё у них получалось, народ был искренне приобщён к вере, только раньше за помощью обращались к идолам древних Богов и матушке природе, а теперь к иконам. Братва, базарю вам, благодать на Руси есть с незапамятных времён, поэтому семена христианства легли на благодатную почву, прижились и разрослись до третьего Рима. Вообще мы тереть за Серого в центре собирались, по мне так, за него грешные ладно порешали.

— Понял, Серафимка. — Воодушевлённо с подъёбкой в интонации высказался Владимир. — Масть тогда так легла, нормально тут всё было. Русь под древними богами ходила дольше остальных цивилизаций, греков, римлян, скандинавов… Расти пришла тогда пора не только территорией, но и авторитетом, а рост этот только через приобщение к мировым религиям был. Мы тама-сяма пошукали, не по душе всё приходилось, не нашинское какое-то, а вот с христианством из восточной части Римской империи, снюхались чётко и по бырому, закорешились в общем, понял? А под кентовским стягом ходить не стрёмно, сам видишь, по сей день тусуемся и будто всегда так было. За себя скажу, что в оконцове мои гордые, хитросплетённые помыслы вытеснила евангельская простота, всё лишнее отшелушилось, очистился сам и народу своему того же возжелал, они приняли, и спустя тысячелетие честного бродягу, вписавшегося за них благословением, в центр поставили, нехай там и будет, если чё не так, с них и спросим. — Подмигивает Серафиму.

— Ну чё, братва! — Подытоживая прения сторон, завладел пространством Серафим. — Харэ судьбу дрочить, безобидным бахвальством, на манер блатного диалекта. Ещё по дэшке боталом поботаем, хлебалом, для куражу, пощёлкаем, и конкретный спрос появится перед старшими — взгляд Серафима указывает другим на голубя, прогуливающегося у костра — нашими — взгляд перенаправлен на непонятно откуда взявшийся дуб — и древними. — Широкая добродушная улыбка, за которой последовала интонация, присущая выговорам нашкодившим мальчишкам. — Сергий Радонежский наш, что в миру Варфоломеем был, в нужный момент сумел безболезненно интегрировать матрицу православного христианства в сознание языческого уклада жизни, поэтому он там. Базар с часовней по добру закрыт, по нему и распадаемся. Расход по мастям, граждане святые.

С ветки дуба доносится протяжный звук ворона. Пламя костра взымается вверх и начинает освещать несколько десятков метров, прилегающих к лобному месту, за спиной Апостола Андрея, возникли другие Апостолы, те, с кем он учился у Христа, позади Владимира плеяда правителей Руси, разного времени и популярности, среди которых Княгиня Ольга, Дмитрий Донской, Николай II, позади Сергия Радонежского — Пересвет, Ослябя, Илья Муромец, Александр Невский, адмирал Фёдор Ушаков.