Страница 39

Согласно ответу, на каверзный вопрос: «Чем отличается лекарство от яда?». Дозировкой. Мой основной источник восстановительной терапии — это сон, и мне вот вдруг стало интересно, от него может случиться передозировка? Столько спать, сколько я уже проспал, вообще законно? Раньше я, при пробуждении вспоминал сны, теперь, просыпаясь, стараюсь вспомнить, что происходило перед тем, как уснул, и часто засыпаю прежде, чем удалось подгрузить данные. Конкретно сейчас против бодрствования играет ещё и тряска при транспортировке, она меня укачивает, словно я младенец в колыбели.

Услышанный разговор с другом детства накануне, активировал процессы воспоминаний, которые вылились в сон по мотивам воспоминаний из прошлого, от лица Малика. Того самого, что произвёл впечатление и раззадорил президента, своей бесцеремонной манерой общения. Знакомство наше состоялось в конце второго тысячелетия, вошедшее в историю как лихие 90-е, апогей любви, к блатной романтике, где бандиты и персонажи криминальных саг, стали народными героями, их цитировали, на них ровнялись, им подражали и даже музыку слушали соответствующую, она так и называлась «блатняк».

Подростки в мечтах о своей «доле воровской» на вопрос о законах теряли мысли о кодексах, науках, вселенной… Их законы сводились к классическим лагерным постулатам: «Не верь, не бойся, не проси», те, кто начинали двигаться по-чёрному, привыкали к расширенной версии: «никогда не обращайся в полицию», «если попался — молчи», и главное! «Ничего не подписывай», ставить роспись не по жизни бродяги, и реабилитация средневекового делопроизводства, здесь вообще ни при чём. Речь про времена и нравы, когда цари считали позорным подписывать бумаги в конце, ниже имени человека, к которому обращаются в письме, именно по этой причине в допетровские времена имя царя всегда шло первым, а документы визировались исключительно печатью.

С таким укладом, ориентированным на криминал, ребята яблок воровать стали меньше, а «стрелок» забивать больше, зачастую пацанята начинали свой путь в криминале на улицах с разбитыми фонарями, узнавая у случайных прохожих: «Кто есть, кто? По жизни и по понятиям», и если человек оказывался по жизни жертва, а по понятиям лох, то предстояла добровольно-принудительная отгрузка содержимого карманов на «поддержание братвы» или «подача в бубен» с дальнейшей сменой владельца, имеющихся при себе ценностей.

Независимо от времени, настроений и запросов общества, всегда были, есть и будут носители «жульнической крови», не от хорошей или плохой жизни, а по коду ДНК, где в генетической памяти, на уровне инстинктов прописана модель преступного поведения. Иной раз случается, что ты ничего такого не планировал, не хотел и даже не знал о таком, но зову крови нет дела до этого, она слепо диктует свои условия.

Хорошо, если ты живёшь в полной семье, естественным образом познаёшь себя, копируешь модель поведения предков, общаешься с родственниками и можешь подмечать те или иные особенности, присущие вашему роду, разговариваешь с кем-то о своих мыслях, зная, что тебе помогут разобраться с ними, подскажут ответы на волнующие вопросы, а бывает такое, что ты этого лишён и имеешь сильно искажённые данные действительности. Ты уверен, что твой отец погиб смертью героя в Афганистане, на самом деле его убили за отказ в помощи по распространению афганского героина; думаешь, что отец был круглым сиротой, а он ушёл из большой уважаемой семьи, чтобы отомстить за смерть родного дяди, изгнанного за преступную деятельность, противоречащую кодексу поведения вашего народа; находясь в церкви, не догадываешься о том, что эту религию выбрали для тебя, с умыслом свести на нет потенциально возможный интерес кровных родственников по отцовской линии, как к представителю мусульманского общества.

Самое интересное во всей этой полуправде, что с детства тебя убеждают, что ты русский, только вот имя твоё Малик, вообще ты по матери действительно русский, только мы живём в патриархальной стране и национальность принято идентифицировать по отцу, а он у тебя чеченец. Причина такого поведения матери — война на твоей малой Родине, которая наложила отпечаток ненависти на твою национальность, заодно весь Кавказ и Закавказье, а слова «чурка», «хачик», «черножопый» не вызывали ни вопросов, ни порицания, все задатки толерантности сводились на нет ещё в зародыше. В СМИ появлялись материалы с пытками и отрезанием голов, убийства без особой жестокости, тогда не считались событием, достойным освещения. Национальный вопрос остро стоял везде, даже в тюрьмах — зеркале общества, где вроде как все равны.