Страница 49

По пути в город меня сопровождали хвойные леса, с редкими вкраплениями лиственных деревьев и полным отсутствием степей или полей. Видимо, я нахожусь не в южной и даже не в центральной части России, а где-то в северо-восточных регионах, но где? Урал? Сибирь? Интересно, зачем я делаю вид, словно мне не насрать? Ответ на этот вопрос ничего не изменит. Тем временем, за окном виднеется река, вдоль которой расположилась панорама крупного города, с большим количеством труб от заводов. Проезжая по мосту, водитель уточняет конечную точку маршрута, и я распорядился о центральном рынке. Мне вдруг захотелось неприкрытой правды жизни, чтобы всё как есть, без купюр, без масок, без притворства. Откровенно говоря, сам не до конца понимаю, зачем мне это всё, и откуда вдруг желание ознакомиться с настроениями в обществе, ведь я обычно не особо-то стремлюсь коннект налаживать или людей понимать. Дабы не утруждать себя процессом поиска первопричины, остановился на версии, что просто истосковался по хамству, а то все вот эти вот «здравствуйте», «пожалуйста», «чего изволите» меня успели знатно подзаебать.

Переехав мост, мы сразу оказались в черте города, и, петляя по улицам, водитель с охранником, стали предлагать альтернативные варианты конечного пункта нашей поездки: гипермаркеты, торгово-развлекательные комплексы, бизнес-галереи… Я твёрдо отвергаю все предложения, по корректировке маршрута, ведь они не годятся для фиксации общественных настроений, там нет стихийности, нет жизни, нет разности мнений, там всё структурировано, шаблонно и предсказуемо, как по мне, так такие места больше подходят для базовой версии парада тщеславия, где принято из себя кого-то корчить и казаться тем, кем не являешься, чем для понимания настроений в обществе.

Пока мы колесили по бетонным джунглям, меня снабжали различными инструкциями, где, что, как… Я вообще всё пропустил мимо ушей и тупо залипал в окно, разглядывая людей и архитектуру, пытаясь тем самым уловить настроение города. Не успел толком прочувствовать местность и отстроиться под неё, как меня из калибровочной колеи выбила надпись на длинной стене: «#пошёлнахуйпрезидент». Мы, проехали вдоль странного граффити, преодолели один светофор, свернули за угол и оказались в месте назначения, а после мне повторно предложили сопровождение. Вспомнил, чем отличился братец в последнее время, это на долю секунды, пошатнуло в решительности, но от предложения составить мне компанию всё равно отказался. Я почему-то был уверен в маскировке, которую мне давала длинна волос на голове и борода с усами. Прежде, чем я покинул автомобиль, мне вручили телефон и объяснили, кто есть, кто в записанных контактах, а также как добраться обратно, если надумаю вернуться своим ходом. Сделал умный вид, кивнул головой и покинул салон, совсем не вникая в сказанное.

Вот я и в городе. Несмотря на предположительно северный регион, день выдался жарким. Прикурил сигарету и двинулся в обратном направлении, вдоль той самой стены, где увидел надпись после решётки хештега: пошёл на икс, игрек, что-то из высшей математики, президент. Сигарета закончилась аккурат под провокационной надписью. Затушил окурок, о стену, где были написаны непотребства, и отправил чебонарио в урну. Из тонированного, вкруг, внедорожника, без номеров, что находился рядом, открылось окно, и на меня устремились вопросительные взоры двух крепких ребят, с немым вопросом «не ахуел ли ты часом, фраерок?». Приветствую их:

— Шалом, арийцы, шо с мордашками?

— И вам не хворать, молодой человек, падайте. — Водитель, кивает на заднее сиденье. — Погутарим.

— Сюда канайте, люди добрые. На улке покалякаем. Того и гляди, солнышко да витамин «D», сложность вашу лицевую поубавят.

— Та не. Та не гони. Тама, на солнце, жара, тута — кондёр, водичка прохладненькая, цигарки дымить можно, самое оно для попиздеть.

Прыгать в сомнительную тачку, с мутными типами мне не особо хочется, а вот узнать, чем их так задел затушенный окурок о скабрезную надпись, желание, бешенное имею, и только остатки здравого смысла удерживают меня от того, чтобы принять их предложение. С переднего пассажирского сиденья, через открытое окно, со мной продолжили общение:

— Мил человек, пардона вашего прошу, но не поёбывайте мОзги пацанам порядочным, располагайтеся с комфортами в салоне, ежели сикаете или дюже хочете, стойте тама, но мы по любэ тута вас слухать будем или не будем, если вы просто извинитесь за окурок и пообещайте больше так не делать.

Подключился водитель и дал комментарий:

— Та не ссыте вы. Мы же на мирном. К общению человеческому вас приглашаем, а не на базар звериный подтягиваем. Нам самим дюже интересно, зачем вы такую красоту портите.

Мне дважды не понравилось, что им показалось, словно я ссу оказаться у них в тачке, и, кинув кости на заднем сиденье, без прелюдий предложил:

— Давайте закрасим надпись на заборе!

— Если ты это сделаешь, мы тебя отпиздим или до полужизни, или до полусмерти, в зависимости от того, оптимист ты или пессимист, а затем ты своими поломанными ручками, на своих поломанных ножках, сделаешь новую надпись, и она будет гораздо больше этой, но прежде, может, объяснишь, что не так?

— Мат, который видят дети.