Страница 10

Видимо, Илья не разделял эту точку зрения, потому что он так и не позвонил ни в воскресенье, ни в понедельник.

Эти два дня Ира ходила словно в воду опущенная. В конце концов, любовь в жизни не главное, уговаривала она себя, но сердце не собиралось мириться с этим утверждением. Иногда Ире казалось, что из всех чувств на земле осталась только боль. Она плохо ела, плохо спала, плохо соображала, но старалась, чтобы это не слишком явно бросалось в глаза. Не хватало еще, чтобы в школе кто-нибудь догадался о ее любовных переживаниях.

А во вторник Ире на глаза попалось объявление, где было лаконично написано: «Рисунок! Индивидуальные занятия с опытным преподавателем». Внизу, аккуратными полосочками был «нарезан» номер телефона. Ира, не долго думая, сорвала одну из полос. Придя домой, она позвонила, а спустя час отправилась по указанному адресу. Что двигало ею, трудно сказать. Может, она хотела отвлечься от терзающих ее мыслей об Илье, а может, наоборот, старалась почувствовать себя ближе к нему.

Ей открыла дверь коротко стриженная женщина средних лет, одетая в широкие брюки и цветную шелковую блузку навыпуск. Женщина курила тонкую длинную сигарету. Она внимательно посмотрела на Иру.

– Я по объявлению, – сказала девушка, немного волнуясь. – Я недавно вам звонила.

– Значит; ты Ира. А меня зовут Алла Генриховна. Я художница, а ты, как я понимаю, собираешься ею стать.

– Нет. Я хочу стать архитектором.

– Вот как? Что ж, замечательно. Пойдем в мастерскую. Будем пить кофе и знакомиться. Ты любишь кофе?

– Да.

– Я пью его литрами, – призналась Алла Генриховна. – Вижу, ты принесла свои работы, как мы и договаривались.

– Некоторые, – рассеянно отозвалась Ира. Она впервые оказалась в самой настоящей мастерской художника, и увиденное потрясло ее. Холсты, подрамники всевозможных размеров, гипсовые головы на подставках, те самые кубы и конусы, о которых говорил Илья. Пахло красками, скипидаром и чем-то еще, едва уловимым, но необычайно привлекательным.

«Запах богемы», – подумала Ира.

– Я преподаю в Школе искусств, – объяснила Алла Генриховна, присаживаясь в кресло и приглашая Иру сесть напротив нее. Она разлила кофе в фарфоровые чашечки, похожие на игрушечные. – Сейчас готовлюсь к выставке с ребятами, так что не обращай внимания на этот кавардак. Ну, давай посмотрим, что там у тебя.

Ира торопливо развязала папку. Спустя полчаса Алла Генриховна отложила ее работы в сторону.

– Что ж, задатки у тебя, безусловно, есть, коротко сказала она. – В каком классе ты учишься?

– Заканчиваю восьмой, – ответила Ира, обрадованная первой похвалой.

– И времени у тебя предостаточно, чтобы поправить технику и набить руку, – сказала художница и вновь закурила.

Ира заметила, что она не только много пьет кофе, но и много курит, потому что пепельница была полна окурков. Ира к этому не привыкла, и, возможно, у нее бы разболелась голова, но, к счастью, форточка была распахнута настежь.

– Я с удовольствием буду заниматься с тобой рисунком, если ты хочешь.

– Конечно, хочу! – восторженно воскликнула Ира.

– Подожди, Ира, – охладила ее пыл Алла Генриховна, выпуская облачко дыма. – Все дело в том, что уроки платные, понимаешь? У меня есть несколько учеников, с которыми я занимаюсь на дому. Я преподаю два раза в неделю. Урок длится два астрономических часа. Занятие стоит двенадцать долларов – это вполне умеренная плата.

Ира быстро прикинула в уме. Двадцать четыре доллара в неделю, девяносто шесть долларов в месяц. Девяносто шесть умножить на тридцать с лишним … Сумасшедшие деньги, тем более каждый месяц! Во всяком случае, у них в доме таких свободных денег не было.

– Извините, Алла Генриховна. – Ира стала собирать рисунки в папку. – Я не могу себе это позволить.

– Понимаю. – Алла Генриховна прикусила губу. – Очень жаль. Ты талантливая девочка.

Ира встала. Вот теперь еще и это. Мало ей неприятностей? И чего ей не сидится дома?

Ира пошла к выходу, таща папку, превратившуюся в обузу.

– Задержись немного, – остановила ее художница, придерживая входную дверь. – Я попробую договориться, чтобы тебя зачислили в мою группу в Школе искусств, – внезапно предложила она. – Но только и там придется платить.

– А сколько? – неуверенно спросила Ира.

– Пока ученики платят шестьсот двадцать рублей в месяц, возможно, к осени плату несколько поднимут, но ненамного.