Страница 53

Орта открыл следующую папку.

— Но куда хуже выглядит внутренний фактор. Наши финансовые круги крайне недовольны потерей шардальского рынка после обострения отношений, и это уже стоило нашим торговым домам, банкам и промышленным группам огромных денег. Но до последнего момента они считали, что давление на Шардал временно и придерживались относительно нейтральной позиции. Теперь, после провала операции в Истаре и захвата технологий Ханго, их оценка стала резко негативной.

Барон Ханго побледнел ещё сильнее.

— Кто именно?

Орта посмотрел на него почти с жалостью.

— Все, кто умеет считать. То есть весь Большой Экономический Совет.

Король поднял руку, останавливая начинающийся спор.

— Конкретнее.

— Северные промышленники считают, что мы лишили Балларию растущего рынка, где спрос на станки, тонкую механику, химические компоненты, оптику и транспорт мог расти ещё десятилетия. Торговый союз Восточных портов требует пересмотра политики, потому что шардальские ограничения уже бьют по фрахту, стоимости страховок и торговле в целом. Банкиры недовольны потерей вкладов, страховые дома подняли ставки на любые операции, связанные с Истаром и южным Шардалом. А после утраты ракетного объекта акции Ханго неминуемо просядут при первой же утечке.

Барон Ханго резко сказал.

— Это не вина концерна! Объект был военным!

— Объект был совместным, — холодно ответил Орта. — И на нём присутствовал ваш представитель с документацией.

— Для технического надзора!

— Да какая сейчас разница? — Устало произнёс советник. — Вы ищете причины почему лодка тонет, а нужно искать пластырь.

— Господа, — сказал Этрос.

Оба замолчали.

Король посмотрел на карту.

Тонкая красная черта шардальской границы казалась на бумаге просто линией. Но за ней — растущий враг, огромный рынок, сильная промышленность, армия после удачной войны, король Логрис, умевший улыбаться так, будто уже получил чужое золото, и теперь ещё этот майор.

Таргор-Увир.

Имя начинало раздражать словно зубная боль.

— Финансисты чего хотят? — спросил Этрос.

До этого молчавший министр двора, осторожно ответил.

— Официально — стабилизации отношений и постепенного открытия торговых каналов. Неофициально полного прекращения дорогостоящих операций, которые приносят больше выгод Шардалу, чем Балларии.

Этрос усмехнулся.

— Какая изящная формулировка.

— Она не моя, ваше величество. Это из закрытой записки Большого Совета.

— Они уже пишут записки?

— Да.

— Кому же?

Пауза.

— Вам, наследнику и главе правительства. И, вероятно, нескольким людям, способным влиять на парламентские фракции.

И вот теперь король действительно занервничал. Не внешне. Внешне он всего лишь положил ладонь на подлокотник кресла и чуть постучал пальцами. Но те, кто давно знал Этроса Ангиса, понимали, что внутри сильно сдвинулось.

Армия могла провалить операцию, разведка могла потерять людей, а Ханго мог потерять секреты. Это всё болезненно, но управляемо. А вот когда финансовые круги начинали писать записки не только королю, но и наследнику, это уже пахло не недовольством. Это пахло сильно неприятными вариантами.

— Они считают, что я ошибся? — тихо спросил Этрос.

Никто не хотел отвечать, но маршал Дорн всё-таки ответил:

— Они считают, что политика давления на Шардал стала слишком дорого нам обходится, и обогащать наших соперников.