Страница 33

Первой слово взяла Лидия Яковлевна. Она поднялась, одёрнула край тёмного платка и почти слово в слово повторила всё то, до чего Анна с Сергеем дошли ночью. Что дромон — лишь часть флота. Что блокада — спланированная операция. Что посольство Феофана было не дипломатией, а разведкой. Что василевс не воспринимает их как равных и никогда не воспримет. И что решение уже принято: задавить, пока не поздно.

Генерал выслушал, не перебивая. Потом хмыкнул и покачал головой.

— Ну, спасибо, Лидия Яковлевна. Хоть и не порадовали, зато разложили по полочкам. — Он обвёл собравшихся взглядом. — Есть ещё мнения? Иные?

Все молчали. Дронов хмурился, разглядывая свои руки в мазутных пятнах. Бородин не отрывал взгляда от окна, словно там, за стеклом, видел море и вражеские паруса. Петров что-то чиркал в планшете. Анна сидела неподвижно, положив руку на живот. Сергей просто ждал.

— Тогда вопрос второй, — генерал подался вперёд, упёрся кулаками в столешницу. — И не менее важный. Что делать?

Дронов встал. Табуретка скрипнула, отъехала назад.

— Пушки, товарищ генерал. Много пушек. В том числе тяжёлых, крупнокалиберных. У нас есть порох, есть трубы, есть люди, которые умеют с ними работать. Если они придут эскадрой, мы должны встретить их не только картечью, а ядрами, топить на подходе. Для этого нужны орудия калибром не меньше ста миллиметров.

Бородин, не вставая, поднял руку. Генерал кивнул — говори.

— Модернизация и вооружение кораблей. Драккар у нас один, и он показал себя отлично. Но дромон — это готовый носитель для тяжёлых орудий. У него корпус прочнее, борт выше, места больше. Если поставить на него пушки, переоснастить парус, обшить днище медью — получим флагман. А драккары останутся в прикрытии, лёгкие, манёвренные.

Он помолчал, потёр переносицу.

— И второе: обучение гребцов из местных. Тех же рыбаков, тех же бывших рабов. Чтобы не боялись грохота, не шарахались от взрывов, не бросали вёсла при первом залпе. Это очень важно, начинать нужно сейчас, пока есть передышка.

Генерал хмыкнул.

— Ну, это вы мне Америку не открыли. И так понятно, что надо вооружаться. Кроме этого, есть что-то ещё?

Встал Петров. Планшет качнулся в руке, он поправил его, кашлянул в кулак.

— Надо посылать за помощью к Мстиславу и Владимиру. Пока не поздно. Сколько бы ни было у нас пушек, нас всё равно задавят. Римляне, если я ничего не путаю, могут и в сто тысяч штыков армию притащить. Никакого пороха не хватит.

Генерал снова постучал трубкой по столу.

— Чем тебе помогут князья? У них дружины едва ли не меньше нашей. Что они сделают против ста тысяч, как ты говоришь, штыков?

Петров промолчал. Возразить было нечего.

Генерал обратился к Лидии Яковлевне:

— У вас есть варианты?

Та снова поднялась со стула.

— Дипломатия. Только так мы сможем оттянуть неизбежное.

Генерал нахмурился. Колян, сидевший у двери, вдруг подал голос — неожиданно громко, с тревожной ноткой:

— Неизбежное?

Лидия Яковлевна кивнула.

— Несомненно.

Колян совсем потух. Лицо его, только что светившееся радостью от вчерашней победы, вытянулось.

— То есть мы все умрём? — спросил он тихо.

Лидия Яковлевна улыбнулась — впервые за всё совещание. Улыбка вышла суховатой, но не злой.

— Всенепременно, юноша. Таков итог любой жизни, даже самой длинной. — Она выдержала паузу. — Но я не про это. Неизбежное — в смысле войну. Она будет, как бы мы ни старались. Но мы можем отсрочить её. И чем дольше будет отсрочка, тем лучше мы подготовимся.

Теперь уже поднялся генерал. Он вышел из-за стола, сделал несколько шагов по комнате, остановился у печки.

— И как же? С кем нам говорить? Что делать?

Держась за живот, поднялась Анна. Сергей дёрнулся было помочь, но она остановила его коротким жестом. Шагнула к столу, оперлась на него обеими руками.