Страница 60

Большой упор делался и на поэтапную залповую стрельбу, ну и конечно к стрельбе готовились и артиллеристы, совершенствуя разрывную начинку.

Предлагалось даже полить водой сами стены, чтобы они стали скользкими. В общем, предложений было много, вот их и обсуждали сообща, чтобы оставить наиболее действенные. Ведь ни для кого не было секретом, что если татары решаться на новый штурм, а в этом ни у кого из офицеров сомнений не было, то их численность будет порядка тысячи человек.

Ну а как только они – эти рождественские праздники, начались, так почти сразу же поступило сообщение, что в границы Елисаветградской провинции, вторглись татары со стороны Крымского ханства. Естественно всё это делалось с подачи, из столицы Османской империи.

Уже 7 января 1769 года, в село прибыл посыльный офицер, с сопровождением, который и привёз пакет, а так же устное сообщение о том, что со стороны Крыма на территорию Российской империи, а точнее в Новороссийскую губернию, вторглось 70-тысячная османо-крымская армия, во главе которой стоял сам крымский хан Кырым Герай.

Пакет, мой отец вскрывал, в присутствии всех офицеров роты, а так же артиллерийской батареи, содержание пакета как раз и подтверждало факт вторжения на территорию Российской империи османских войск со стороны Крыма.

- Это война, - только и сказал мой отец, как только прочитал ту бумагу, которая была в пакете.

Что такое война, все сидящие у него в кабинете прекрасно понимали, уже через час, на окрестные хутора, поскакали посыльные с сообщением о срочном переезде в село, иначе – рабство у османов. Сама охрана границы, по реке Бог, была усилена кратно, а на стены встали как воины, так и те, кто проживал в селе.

До вечера тянулись обозы с окрестных хуторов, с ними шли и ехали их жители, вели всю живность, которая там обитала. Для вывоза тех запасов, что были на хуторах, использовали те средства передвижения, что были в самом селе, ведь все в селе прекрасно понимали, что такое рабство.

Кроме того, многие жители села, которые проживали до этого времени за пределами каменных стен, поспешили переехать за стены. Всех вновь прибывших с хуторов распределяли по баракам, в которых ранее проживала часть военных нашей роты. Ну а сами военные нашей роты, привычно перебирались на жительство в каменные башни, в пределах самого села, где всё для этого давно уже было подготовлено. Ведь до этого многие проживали в своих домах в самом селе.

Артиллеристы батареи под руководством своего начальника проверяли установленные на башнях пушки, а так же распределяли обязанности по несению службы в дневное время, в ночное время на стенах стояли уже десятки из нашей роты, кто в какой последовательности было доведено заранее.

Ну и никто и не заметил, как за ворота села, выехало четыре десятка из нашей роты, притом, уже, когда наступил вечер. Старшим над этими десятками, отец назначил меня, выделив мне лишь одного офицера, а именно прапорщика артиллерии Семёна Чалого, моего друга, оставив при себе наиболее опытных офицеров, ведь протяжённость стен вокруг села была значительной. Отец предоставил мне свободу действий.

- Сын, постарайся сделать так, - проговорил мне отец, - чтобы татары, долго не задерживались около нашего села, тем более что уже зима, вступила в свои права. И вместе с тем, будь весьма осторожным, татары так же умеют читать следы в степи не только летом, но и зимой.

- Буду весьма осторожным, - согласился я с отцом.

Несмотря на тот факт, что под моим началом было четверо капралов, считай те же десятники, если брать военную градацию, как это было ранее, но вот в этом случае, мне выделили наиболее опытных из роты, прекрасно понимая, что действовать мы будем в отрыве от основных сил роты.

С теми, пока мы выдвигались до одного из оборудованных мест, я предметно побеседовал, довёл план наших действий.