Страница 73

При этом сказал, что после всей подготовки, не мешало бы проверить её, как говорится с самого залива.

- Если мы ничего не обнаружим в маскировке, - говорил Воронов, - то и османы так же ничего не увидят. Мы-то хоть знаем, что там что-то есть, а вот османы и того не знают, и будут думать, что это обыкновенные контрабандисты везут свои товары, а такие моменты они любят, особенно когда на их стороне и значительный перевес в силах и вооружении.

Даже с моей стороны было видно, что плавневый атаман Воронов, сильно уверен, что у нас всё получится, особенно его уверенность увеличилась, когда он сам посмотрел на наши пушки, установленные в лодках, они были не хуже, чем те, что находились на сторожевых корабляхосман. Полноценная батарея средних пушек, да ещё и с кадровыми военными в составе расчётов, и все эти пушки будут задействованы в предстоящей операции. А вот османы, могут задействовать только часть своих пушек, а точнее ровно половину, и так уж получается, что османы имеют большее количество артиллерии, но применить смогут лишь половину, а вот мы, имея, меньшее количество стволов в своём распоряжении, будем иметь больший залп по количеству стволов.

Глава 25

- Теперь осталось только ждать, - высказался поручик Елизар Ветров, который находился в лодке, рядом с той, в которой был я сам, - ну ничего ждать мы умеем, это нам не занимать.

Действительно, время уже было ближе к полудню. За ночь были утрясены все вопросы с размещением лодок, на своих позициях, а так же все вопросы с маскировкой в первую очередь лодок с артиллерией. И даже всё проверили несколько раз, в том числе отойдя на одной из лодок на приличное расстояние от берега, когда сторожевой корабль осман ушёл на значительное расстояние от места засады.

Ещё ранее ушла и лодка, которая должна была заманить осман на нашу засаду, на ней старшим был сам плавневый атаман Олег Воронов, несмотря на уговоры своего помощника, он решил идти старшим сам. Вот теперь нам оставалось только ждать, когда в нашу сторону – сторону лодочной засады, пойдёт сторожевой корабль осман.

Тот вскоре показался, так и идя вдоль береговой линии. Османы ни на йоту не поменяли свои действия, делали всё точно так же как и всегда, как и сегодня с самого утра, как и делали во вчерашний день. Тот же маршрут движения, то же расстояние от береговой черты ни близко, но и не далеко.

Но как только показался сам сторожевой корабль осман, он тут же увеличил свой ход до максимума, и всё из-за того, что на нём увидели для себя цель – медленно идущую вдоль береговой линии лодку. И всё из-за того, что сама лодка была в полной загрузке, хоть и не ней была установлена составная мачта и поставлен парус.

Понятное дело, что и на лодке заметили сторожевой корабль, и захотели предпринять свои меры, а точнее уйти в камышовые гущи у береговой черты. Но и тут надо прекрасно понимать, что такое на лодке быстро сделать не могли, ведь для этого надо опустить паруса, снять составную мачту, да и в конце концов, сесть за вёсла и завести в камыши лодку. А на всё это надо было время, которое неумолимо сокращалось с уменьшением расстояния между самой лодкой и кораблём осман.

- Не ну ты посмотри, какой дока этот Воронов, - с восхищением проговорил всё тот же поручик Елизар Ветров, обращаясь ко мне, - как он всё точно рассчитал, чтобы в последний момент нырнуть в заводь, где у нас устроена засада,и корабль сюда вполне сможет зайти.

Действительно сам Воронов и команда его лодки действовали на высоком профессиональном уровне, что со стороны казалось, что у них единственный выход это как раз идти в сторону нашей заводи, где и была устроена наша засада. Что они, кстати, и сделали правя свою лодку как раз в сторону нашей засады.

Я уже видел, как напряглись все наши, особенно наши артиллерийские расчёты, готовые в любой момент убрать защитные щиты, которые и скрывали сами пушки на носу лодок, ну и конечно же выстрелить из них. Куда стрелять, каждому расчёту было объяснено заранее.

Сам я, так же был готовый действовать, и сидел в лодке, держа в руках своё дальнобойное ружьё «янычарка», за мой кушак были заткнуты два пистолета, а сбоку болталась моя любимая польская сабля «карабела».

Напряжение, в котором мы все сидящие в лодках пребывали, казалось, разлилось даже в самом воздухе вокруг нас.