Страница 30

Час полета здесь стоил от двухсот до двухсот шестидесяти долларов, а на вертолете — все четыреста. Сергей решил, что тридцати минут для начала ему вполне достаточно.

Работа в инвестиционной компании научила его все тщательно считать. В последние годы Сергей с цифрами имел гораздо больше дел, чем с живыми людьми. И они увлекали его намного сильнее, чем пустые разговоры.

Цены на полеты его удивили. Насколько Сергей понял, самолет заправлялся девяносто пятым бензином, и топливо он потреблял, как малолитражка. Значит, на сто километров требуется всего семь с половиной литров. Если скорость самолета двести километров, то он «съест» максимум пятнадцать — двадцать литров «керосина».

Да, дорогое удовольствие! Еще некоторое время назад Сергей спокойно выложил бы двести долларов за любое развлечение. Но сейчас, когда из обеспеченного человека он превращался в мужчину, вынужденного считать каждую копейку, такая сумма казалась огромной. И все-таки именно теперь отказать себе он не мог. Ту тяжесть, что заполнила весь его мозг, каждую клеточку тела, можно было снять только чем-то из ряда вон выходящим. Он рассчитывал на небо как на главную помощь в своей покатившейся под откос жизни.

Стать летчиком было его детской мечтой. Мальчишкой он написал письмо в «Пионерскую правду». Ему пришел ответ: какой-то взрослый потратил немало времени, чтобы объяснить Сереже, насколько трудная профессия у пилотов и готовиться к ней нужно начинать с детства. Главное, чему следует уделить основное внимание, — это закаливание.

Сережа очень хотел стать летчиком. И потому к закаливанию приступил немедленно. Стояла холодная зима. Он разделся, притащил на балкон ведро с холодной водой и вылил ее на себя. Дрожа от холода, он потер еще себя снегом. А на следующий день часа два держал ноги в ледяной воде.

Наверное, Сережин организм всячески сопротивлялся его желанию летать. Потому что еще через день у мальчика поднялась высокая температура и его на «скорой» увезли в больницу, где он провалялся два месяца с сильным воспалением легких. Немного позже ему поставили диагноз «хронический тонзиллит» и с мечтой пришлось окончательно распрощаться по состоянию здоровья.

Теперь через тридцать лет ему так же сильно захотелось летать, как это было тогда, в далеком детстве.

— Самолет весит всего четыреста пятьдесят килограммов, — рассказывал инструктор, бывший военный летчик. — В случае отказа двигателя здесь есть уникальная система спасения с помощью парашюта: самолет вместе с экипажем на нем плавно спускается на землю.

Он показал, что должен осматривать каждый пилот перед вылетом: винт — чтобы не было трещин, шины — чтобы не было порезов, тормозные трубки — чтобы были сухие, а также закрылки и хвостовое оперение.

Когда они уже двинулись по «рулежке» к взлетно-посадочной полосе, Сергею показалось, что их маленький «текнам-гольф» вот-вот перевернется — таким неустойчивым он казался.

Один за другим садились самолеты. Они постояли немного, пропустив два. И только потом покатились по взлетно-посадочной полосе. Сергей не ожидал, что взлет будет таким резким, прямо с места, как это происходит у вертолета. Набор высоты напоминал выстрел из катапульты. Альтиметр показывал девятьсот футов.

Когда-то они с Варей и Жанной отдыхали на Кипре, в Айя-Напе. В большом парке аттракционов, куда направлялась разморенная духотой публика по вечерам, самым большим успехом пользовался «Слинг-шот». Два человека садились в кабинку, которая молниеносно уносилась ввысь, потом с такой же сумасшедшей скоростью опускалась, а между этими бросками крутилась и вертелась в разные стороны под истошные крики участников и болельщиков. Варя отказалась сразу от этой забавы, а Жанна зажглась, уговорила отца, и Сергей помнит, как он сидел в кабинке «Слинг-шота» и у него от страха замирало сердце.

Примерно те же чувства испытывал он сейчас. Хотя «Тарзан» в парке Горького, откуда Сергей рискнул прыгнуть несколько лет назад, после какой-то вечеринки на работе, когда все много выпили и отправились слегка проветриться, был страшней.

— Не убирай руку со штурвала, — сказал инструктор, — а то ты дергаешься и постоянно нажимаешь кнопку для выхода в эфир. Не бойся!

Дергаться было от чего. Когда они совершали вираж в сторону, где сидел Сергей, самолет наклонялся и возникало ощущение, что человек оказывался один перед бездной. Непроизвольно хотелось за что-нибудь схватиться, удержаться, чтобы не пропасть, не вылететь. К этим новым чувствам нужно было приноровиться, привыкнуть. Развороты в тридцать градусов Сергей освоил легко. А когда сделали один в сорок пять — у него сдавило грудь. Сергей посмотрел вниз. Их зона полета пролегала над каким-то дачным поселком и лесом. Сильная болтанка вызывала чувство дискомфорта. Сергей выполнял команды инструктора и понимал, что у него получается все лучше и лучше. После нескольких кругов зашли на посадку. Ее как самую сложную часть полета инструктор провел полностью сам.