Страница 46

В этом нет ничего удивительного, если вспомнить, что многие психоаналитики также склонны снимать вину с родителей. До тех пор, пока они, руководствуясь идеями, порожденными учением Вильгельма Рейха, будут полагать, что главная их задача — «освободить сексуальную энергию пациента» и дать ему возможность вести себя в сексуальной сфере естественно, за пределами их внимания останется целый ряд решающих аспектов. Если к ребенку не относиться с должным уважением, значит он так и не научится уважать самого себя, а потому нетрудно догадаться, куда пойдет его «освобожденная» сексуальная энергия. За примерами далеко ходить не надо. Достаточно взглянуть на девочек, идущих на панель, и на компании наркоманов. И тогда становится ясно, в какую роковую зависимость (от других людей или от героина) вовлекает детей так называемая «свобода», если она одновременно не избавляет их от унижения.

На многие абсурдные вещи мы уже просто не обращаем внимания. Например, «героическая готовность» молодых людей отправиться на войну (в самом начале жизненного пути!), погибнуть, отстаивая чужие интересы, возможно, связана с тем, что в период полового созревания ищет выхода накопившаяся с детства ненависть. Раньше они ненавидели подсознательно, а теперь можно ненавидеть врага открыто, более того, это даже поощряется. Вероятно, именно по этой причине во время Первой мировой войны столько молодых художников и поэтов добровольно ушли на фронт. Они с наслаждением слушали военные марши, сулившие им избавление от суровой родительской опеки. Героин, помимо всего прочего, выполняет аналогичную функцию, но с одной лишь разницей: разрушительную силу ненависти человек направляет против собственного тела и собственного Я.

Ллойд де Моз, которого как специалиста по психоистории больше всего интересовали проблемы мотивации и коллективные фантазии, однажды решил выяснить, какие фантазии владеют умами политиков, развязывающих войны. При внимательном просмотре собранного материала выяснилось, что в речах этих государственных деятелей постоянно встречаются выражения, вызывающие прямую ассоциацию с процессом деторождения. Поразительно часто они говорили о петле, якобы накинутой на горло нации и о том, что избавиться от нее можно лишь путем объявления войны. По мнению Моза, эти образные выражения отражали реальную ситуацию младенца в момент его появления на свет. Это накладывает неизгладимый отпечаток на психику любого человека и часто приводит к синдрому навязчивого повторения. У данных политиков он выразился в объявлении войны (L. de Mause, 1979).

Правильность предположения ученого подтверждает следующее обстоятельство: ощущение петли на горле свойственно представителям отнюдь не тех народов, над которыми нависла реальная угроза. В 1939 г. в Польше ни один католик ничего подобного не говорил, зато такие настроения царили в Германии в 1914 и 1939 гг. Употребил это выражение и Киссинджер во время вьетнамской войны. Следовательно, речь идет о желании избавиться от мнимой угрозы, связанной с ощущением сжимающегося вокруг пространства. Впрочем, я не совсем согласна с Л.де Мозом, ибо я на основании собственного опыта полагаю (и детство Гитлера — тому подтверждение), что есть потрясения более сильные, чем родовая травма, которые и приводят к синдрому навязчивого повторения, выражающемуся в форме объявления войны другим странам. Ведь любые, даже самые тяжелые роды уже позади. Хоть ребенок и слаб, но при родах он, действуя как бы «активно», «освобождает себя из плена», в чем ему помогают акушеры. В отличие от легко преодолеваемого нервного потрясения, вызванного родами, психопатологический симптом, обусловленный постоянными унижениями и насилием, не оставляет надежды на избавление, т.к. никто вокруг не считает этот кошмар кошмаром, и помочь ребенку некому. Страшная ситуация повторяется снова и снова, и из нее невозможно вырваться, как из материнского лона, со спасительным криком. Отрицательные эмоции вытесняются в подсознание и в дальнейшем находят выход в синдроме навязчивого повторения.

Всеобщее ликование в момент объявления войны пробуждает надежду в душах тех, кто хочет отомстить за былые унижения и, наконец, открыто, не стесняясь, воспылать ненавистью, возвестив об этом воинственными возгласами. Там, где нельзя на эмоциональном уровне вернуться к болезненным переживаниям далеких детских лет, осмыслить их, человек пытается начать жизнь с чистого листа и, проявляя невиданную ранее активность, избавиться от трагических последствий своего прошлого. Но прошлое нельзя изменить, оно по-прежнему угнетает душу, и потому никакое агрессивное поведение, никакая лютая ненависть к врагу не избавят человека от невротических страданий, а в конечном итоге могут обернуться полным разрушением его психики, несмотря на одержанные победы.