Страница 11

Доктор Питер О’Халлоран излучал уверенность человека, достигшего вершин в своей профессии. Спустя несколько недель после 11 сентября 2001 года доктор О’Халлоран передал бразды правления своим процветающим центром хирургии позвоночника команде коллег и ушел в армию — он чувствовал, что это его долг.

Будучи одним из лучших вертебрологов в стране, Питер оперировал всех: от профессиональных атлетов на пике карьеры до стареющих политиков, искавших избавления от постоянных невралгических болей. Он знал, что в этой войне будет много тяжелых ранений, и хотел применить свои недюжинные навыки, чтобы спасать жизни. Ему быстро оформили вейвер — разрешение на обход возрастных ограничений, — и вскоре, к вящему неудовольствию жены и детей, доктор Питер О’Халлоран превратился в подполковника резерва армии США. В итоге он стал проводить в форме в Ираке и Афганистане гораздо больше времени, чем в своей клинике в Ла-Хойе, штат Калифорния.

Прошло всего два дня после засады и последующего допроса, и физически Рис был готов покинуть госпиталь. Перед окончательной выпиской его попросили зайти к О’Халлорану. Старшая медсестра смены проводила его в кабинет хирурга. О’Халлоран тепло поприветствовал Риса и жестом пригласил сесть. Врач развернул кресло к компьютеру, выбрал файл и повернул монитор так, чтобы Рису было удобнее. На экране появилось изображение — явно снимок мозга. Он сразу напомнил Рису черно-белую картинку с тепловизора (FLIR), которую они использовали на поле боя: светящиеся белые пятна создавали трехмерный рельеф на черном фоне. Доктор навел курсор на белое пятно на снимке.

— Двоих ваших парней привезли сюда ранеными. Мы боролись за них как могли, но травмы были слишком тяжелыми. В рамках первичного обследования мы сделали сканирование, чтобы определить степень повреждения мозга, и, помимо множества осколков, обнаружили вот это. Это КТ мозга старшины Моралеса. Видите? — Он указал на белое пятно. — Это аномальное образование, которое не является следствием травмы. Патологоанатом, проводивший вскрытие, считает, что это олигодендроглиома — редкая злокачественная опухоль мозга. Лаборатория еще должна подтвердить или опровергнуть подозрение, но он спец в своем деле, и я согласен с его выводами на основании снимков.

Он щелкнул мышью, и на экране появилось второе изображение.

— Это мозг лейтенанта Притчарда. Как видите, здесь опухоль чуть меньше, но характер тот же. Мы с патологоанатомом считаем, что это один и тот же тип. — Появился третий снимок. — А это твой мозг, Джеймс. У нас нет возможности утверждать наверняка, но образование в твоей голове по размеру и форме идентично тем, что у твоих людей. Будь мы в Штатах, я бы немедленно взял биопсию, но здесь это невозможно.

У Риса пересохло во рту. Единственным его желанием в этот момент было оказаться рядом с женой и дочерью.

— Я не хочу, чтобы ты паниковал, Джеймс. Это может быть что угодно, злокачественная опухоль — лишь один из вариантов.

— Что? — пробормотал Рис. — Как… насколько это редко встречается, док? Мне кажется безумием, что у троих парней нашего возраста одновременно находят опухоли мозга.