Страница 14

Офис корпорации Capstone Capital

Лос-Анджелес, Калифорния

Стив Хорн не привык ждать. Сначала его смазливая ассистентка заставила его прождать целых пять минут любимый зеленый чай, а теперь его самый преданный лейтенант опаздывал, чего Хорн терпеть не собирался. Бывший квотербек из Стэнфорда, ростом шесть футов четыре дюйма, сидел за столом из полированного ореха, пристально изучая его на предмет пыли или грязи. На нем был безупречно скроенный костюм из угольно-серого кашемира, стоивший больше, чем большинство семей зарабатывали за месяц. Крой был рассчитан не на комфорт, а на то, чтобы подчеркнуть его мускулистую фигуру. Загорелую шею обрамлял жесткий воротник-акула и фиолетовый галстук Hermès, завязанный массивным виндзорским узлом. Случайный посетитель мог подумать, что с минуты на минуту здесь появится фотограф из журнала Fortune, чтобы снять Хорна для обложки, но его сотрудники знали правду: это был его повседневный вид. Хорн был живым воплощением тщеславия.

Если бы Хорн когда-нибудь обратился к психиатру, ему наверняка диагностировали бы антисоциальное расстройство личности. Он не испытывал ни капли эмпатии к окружающим и, более того, наслаждался чужим дискомфортом. Психолог мог бы долго копаться в причинах: было ли это следствием безразличия его родителей-аристократов или суровых наказаний от многочисленных нянь. Может, он просто не смог привязаться к опекунам, а может, родился социопатом. Он никогда этого не узнает, потому что ему и в голову не придет ставить под сомнение то, что для него так же естественно, как дыхание. Для Хорна безжалостность была конкурентным преимуществом.

Письмо на 27-дюймовом экране iMac возвестило о прибытии припозднившегося лейтенанта. Телефонные звонки или стук в дверь от секретарши не допускались. Несмотря на острое желание услышать доклад, Хорн заставил человека прождать десять мучительных минут в роскошной приемной. Для Хорна всё крутилось вокруг власти, и он не упускал ни единого случая напомнить всем, кто здесь главный — факт, который не оспаривал никто, кроме него самого. Нажатие клавиши на настольном телефоне дало понять секретарше, что он готов принять посетителя, и она быстро и с сочувствием провела Сола Аньона через тяжелые дубовые двери в кабинет Хорна.

Если внешний вид Хорна так и кричал о силе, власти и грации, то облик Аньона говорил об обратном. Щуплый, с мелкими чертами лица и бледной кожей, он выглядел вечно неопрятным. Дешевый готовый костюм сидел на нем кое-как. Обувь была поношенной и нечищеной. Ногти обкусаны под корень от нервов, волосы — редеющие и сальные. Хорн с отвращением наблюдал за тем, как Аньон переступил порог — поникший и безнадежный, с походкой человека, идущего на собственную казнь. Хорн всегда подозревал Сола в гомосексуальности, но не мог вообразить гея со столь катастрофическим отсутствием вкуса. Тем не менее у Сола Аньона было два качества, делавших его незаменимым: острый ум и непоколебимая преданность. Аньон боготворил Хорна так, как забитое животное служит жестокому хозяину, готовый на всё ради малейшего кивка или тени одобрения.

— Мало того что ты опоздал, Сол, ты еще и вваливаешься сюда, выглядя как облезлая крыса. Я думал, магазины эконом-класса давно закрылись. Где ты взял этот костюм? Не садись, это не займет много времени. Что у тебя для меня?

— Сэр, простите за опоздание, мне нет оправданий, просто…

— Ты прав, оправданий нет. Хватит тратить мое время своим покаянием.

— Сэр, засада прошла по плану. Вы видели сообщения в СМИ.