Страница 84

Когда Рис вернулся из своей вылазки на юг, над горизонтом Сан-Диего уже вставало солнце. Он от души поблагодарил Марко за щедрость и преданность, на что тот ответил: «Пустяки, amigo». События последних недель заставили Риса остановиться и переоценить свою дружбу с людьми. То, что он узнал о верности, его удивило. Некоторые друзья в трудную минуту выложились по полной, чтобы помочь, в то время как другие отстранились. Кто-то мог подумать, что соратники по SEAL сплотятся вокруг него, но, за исключением Бена Эдвардса, этого не произошло. Большинство его самых близких друзей из отрядов погибли в той засаде; остальные, вероятно, слишком боялись возмездия со стороны Пилснера. Это разочаровывало, но Рис их не винил. Старые друзья, такие как Марко и Лиз, а также новые знакомые вроде Кэти, поддержали его так, как он никогда не забудет. По правде говоря, большинству известных ему «котиков» нужно было просто сосредоточиться на подготовке к войне. Это была их работа, и любое отвлечение лишь мешало успеху миссии. Так оно и должно было быть.

Со стороны могло показаться, что содеянное Рисом всего несколько часов назад должно вызвать рефлексию, сожаление или даже замешательство. В кино и книгах часто показывают, как солдаты тяжело переживают лишение жизни в бою, а затем борются с психологическими последствиями своих действий.

Для Риса убийство было одной из самых естественных вещей в мире; оно было прошито в его ДНК. Если бы он задумался об этом, то пришел бы к выводу: единственная причина, по которой он жив сегодня, заключается в том, что на протяжении всей истории люди в его роду умели сражаться, защищая племя и добывая пропитание для своих семей. Убийство было не столько лишением жизни, сколько ее сохранением: жизни соотечественников, своего подразделения, своей семьи и самого себя. То, что Рис делал это исключительно хорошо, его не беспокоило. Убивать — это то, что он умел лучше всего на свете.

Он помнил, как удивился чувствам, которые испытал, когда впервые убил человека в бою. Если верить экспертам, он должен был почувствовать мгновенное раскаяние, сожаление, замешательство или даже гнев. Общество словно ожидало, что те, кто лишал жизни, защищая нацию, немедленно потребуют психологической помощи, чтобы пережить горе. Возможно, этот удобный нарратив позволял цивилизованному обществу легче переносить свою отстраненность от реалий войны, пока оно отправляло молодых парней умирать в горах, джунглях, пустынях и городах чужих стран, которые трудно найти на карте.

Истина была проще. Истина была первобытной.

Рис не чувствовал никакого раскаяния. В первый раз, когда он убил, и во все последующие он испытывал другое чувство: облегчение. Облегчение может показаться странной реакцией, особенно для непосвященных. Это не было облегчением от того, что Рис обнаружил в себе способность убивать; он никогда об этом не беспокоился. Это было облегчение от того, что его подготовка, навыки, инстинкты, интеллект и преданность делу изучения врага и конфликта, в который они были вовлечены, не оказались недостаточными. Это было облегчение от того, что он жив. У Риса была природная способность не только сражаться, но и вести за собой. Эти два качества притягивали к нему людей и создавали доверие, которого не встретишь в приличном обществе. Это было то, для чего Рис был рожден.

Он делал это не потому, что ему это нравилось. Он делал это, потому что это требовалось для выживания его людей, его страны и его семьи. Нельзя сказать, что Рис не испытывал никаких эмоций за годы боев; он был далеко не социопатом. В боевых подразделениях социопаты губят хороших людей, и их отсеивают при первой же возможности.