Страница 19

Как же он самоуверен и нагл, если, не стесняясь, предлагает связь дочери Правите-ля. Да ещё тогда, когда законный муж в двух метрах за одним столом.

Почему Лидас терпит всё это? Неужели не видит? Этот мужлан чуть ли не щупает мои колени, а ты спокойно улыбаешься! Отец-Создатель! Ну и муж же мне достался!

Уйти нельзя было, пока не подали фрукты, сласти, свежую выпечку. Надо терпеть!

- А что ты приобрёл для себя в этом походе?- Торговец вытеснил в Адамасе воен-ного. Он сожалел не о впечатлениях и риске, а о прибыли, прошедшей мимо носа.- Есть что-нибудь, чем ты можешь похвастаться перед лучшим другом?

- О!- Кэйдар рассмеялся. По смеху, по блеску глаз Айна поняла сразу: брат выпил лишнего, что с ним очень редко бывало.- У меня есть такое, что ты по достоинству оценишь. Ты-то в этом толк знаешь...- Он подозвал одного из слуг, шепнул ему что-то.- Сейчас, я покажу тебе свою добычу...

Наконец-то подали фрукты, маленькие булочки со сладкой начинкой, залитые мёдом орешки, и воду для рук. Айна вытирала пальцы тончайшим полотенцем, когда в комнату привели рабыню.

- Ближе!- Кэйдар указал взмахом кисти на середину зала, как раз в проход между столами, установленными в виде двух ножек с перекладиной.

Девушка явно не знала, куда её ведут, была с непокрытой головой, с открытыми руками и, что самое странное, без пояса и босиком. Но на лицо хорошенькая, прямо миленькая, и волосы очень длинные, светлые, густые, с золотистыми искрами при свете светильников.

Интересно, зачем она Кэйдару здесь?

- Вот она, моя главная добыча! Дочка царя!- Адамас, оценивая рабыню, при этом упоминании, высоко дёрнул бровью.- Ну, как тебе?

"Так это она и есть, царевна виэлийская! Новая наложница брата,- Айна вгляделась чуть пристальнее.- Так это про неё тогда Лидас говорил.- Да, лицом красивая!- отме-тила уже сдержаннее, чувствуя в сердце неприятный укольчик ревности.- И среди варваров бывают красивые женщины".- Немного успокоилась только тогда, когда увидела на руке рабыни чуть ниже локтя желтоватое пятно старого синяка, портив-шее весь вид.

Виэлийку смутило такое пристальное внимание мужчин, но глядела она не затрав-ленно, с достоинством. Айна не спешила уходить, ей стало интересно, чем всё кон-чится.

- Лицом, конечно, хороша,- ответил Адамас.- Но когда я покупаю раба на рынке, мне его показывают полностью.

- Думаешь, под одеждой могут быть увечья?- Кэйдар усмехнулся.- Зачем мне увеч-ная рабыня?

- Нет, это просто привычка. Товар надо видеть со всех сторон...- Адамас улыбался, непонятно чему радуясь, он тоже был уже пьян и не до конца понимал, что говорит.

- Разденься!

Короткий приказ прозвучал, как удар хлыстом, даже Айна вздрогнула. А рабыня аж качнулась, вскинула голову, вздохнула с шумом. Краска стыда и возмущения залила бледные щёки, и глаза, увлажнившись, засверкали сильнее. Она в эту минуту была сама прелесть. Но раздеваться перед тремя мужчинами? Нет! Даже веря в соб-ственную красоту, Айна никогда бы не решилась.

- Ну?! Ты не понимаешь приказа? Я сказал, снять одежду!- Кэйдар чуть припод-нялся. Тон голоса жёсткий, он так разговаривал обычно перед тем, как ударить. Этого голоса все рабы боялись до дрожи.

Рабыня и Кэйдар долго смотрели друг другу в глаза. Никого для них больше в этой комнате не существовало. Тут навстречу хозяйской властности Кэйдара встала сила другой природы, сила отчаянная и потому бесстрашная.

И тут рабыня, не дожидаясь разрешения, не выполнив приказа, бегом метнулась из комнаты.

- Хочешь, я куплю её у тебя!- опомнился первым Адамас.- Любую цену называй!..

Кэйдар молча поднялся, ступал твёрдо, контролируя силой воли игру вина в крови, вышел вслед за сбежавшей девчонкой.

"Зря он вообще это затеял. Женщина везде женщина",- Айна встретилась с Лида-сом глазами, но тот, судя по всему, думал о чём-то отвлечённом и не принял её мол-чаливого предложения покинуть стол. Ну что ж, оставайся...

* * *

Подлец! Гад! Сволочная порода!

Ириду затрясло только сейчас, в своей комнате. От ненависти, от отчаяния, от постоянного унижения. Как он смел вообще, приказывать такое?! Лучше б сразу убил ещё тогда, на корабле! Подонок!

Но сейчас убьёт! Точно убьёт! И пускай! Пусть что хочет, то и делает, а издеваться над собой не позволю!