Страница 139

- Сорвался, видимо,- предположил один из воинов, Росмас, стоя у самого края, там, где в снегу чётко отпечатались следы сандалий Вимания.

- Нужно поднять его сюда. Похоронить или взять с собой. А может, он ещё и жи-вой?- Лидас смотрел вниз и с замирающим сердцем сглатывал, пытаясь справиться с головокружением. Он никогда не боялся гор, не боялся высоты, но за годы жизни среди аэлов отвык. Хотя Иданские горы не такие, они более пологие, они почти все покрыты лесами, а высокогорные луга с прекраснейшей травой чего стоят! Эти же горы - Рифейские - одни скалы, голый камень, ущелья, пропасти-ловушки. Это чужая враждебная земля. Всё время кажется, что за тобой наблюдают чьи-то злые глаза, что опасность скрывается за каждым камнем, за каждым поворотом. Неприят-ное, гнетущее впечатление. От него, как у собаки, загривок постоянно вздыбленный. Даже ночью, во сне, это ощущение не проходит. Поэтому не спится, всё время хо-чется сходить проверить дозорных: на местах ли, не заснули часом?

Интересно, что и Велианас так же насторожен, и Наследник. Ни один из них не признаётся в своих страхах, но ведь они уже несколько раз среди ночи натыкались друг на друга, всякие отговорки придумывают, как будто не видно: каждый ходил проверять посты, каждый опасается чего-то. Чего?

Двое самых бойких вызвались сами спуститься вниз по склону, помочь Виманию. Лидас смотрел, как Тэстий и Виамас, помогая друг другу, спускаются почти по от-весному заснеженному склону, обвязавшись по поясу верёвками для подстраховки. Сверху им помогали другие, травили верёвку и давали советы.

- Ну, что там?- крикнул Лидас, когда Виамас, спустившийся первым, склонился над Виманием.- Живой?

Виамас известным каждому жестом показал: мёртв! Рукой сдавил своё горло и склонил голову.

- Ну, вот, не хватало ещё!- Лидас отвернулся, запахивая плотнее плащ, расстро-енно и недовольно закусил губу. Отошёл чуть в сторону, пропуская остальных, са-мому ему глядеть на то, как будут поднимать картографа, не хотелось.

Интересно, костёр ещё горит? Хотелось одного: согреться. Ноги в тёплых толстых носках, в высоких до колен гетрах, отсырели и мёрзли. Хорошо бы скинуть это всё, обсушиться или надеть сухое. Отправляться в дорогу с мокрыми ногами нельзя.

- И что теперь, вся надежда на одного только марага?- недовольно нахмурил тём-ные брови Кэйдар, выслушав неприятную для всех новость.

- Разбился, да?- спросил Велианас, и Лидас кивнул в ответ, добавил:

- Вроде бы, да. Сейчас его поднимут, узнаем точно...

- Это всё от невнимательности! От беспечности - и только! Никогда не смотрел под ноги!- выругался Кэйдар всердцах, а сам подумал: "Это ты виноват! Ты один! Его нельзя было брать с собой. Остался бы с Лилом, живой бы был. А так?.."

Нет, Виманий не разбился. Это все поняли, когда посмотрели поближе. Его убили. Убили стрелой из лука, мощного, дальнобойного лука. Стрела через грудь прошла, навылет, стрела, пущенная в спину. Обломилась, когда Виманий катился вниз по склону. Наконечник и передняя часть древка пропали где-то в снегу, а вот вторая половина, та, что с оперением, намертво застряла в теле.

- Кто...- только и спросил Кэйдар, облизывая пересохшие обветренные губы.

- Мараги, не иначе,- ответил Лидас на не высказанный до конца вопрос.- Больше некому...

- Вот ещё, под телом нашли,- Виамас протянул пергаментный свиток, пропитав-шийся кровью своего хозяина. Лидас взял его, развернул без интереса, лишь бы руки занять. Свежая кровь залила весь рисунок так сильно, что даже линии гор, выписан-ные чёрной тушью, и те не просматривались, а проложенной красной дорожки, по которой они должны были идти до марагов, вообще было не разглядеть.

- Вода ещё есть?- Лидас поднял глаза на Аксетия, и тот кивнул.- Попробуйте смыть кровь!- протянул пергамент, держа его всё так же развёрнутым.- Осторожно только, чтобы карту саму не испортить!

Велианас с усилием выдернул обломок стрелы, накрыл Вимания плащом с голо-вой, распорядился:

- Заверните в одеяло, обвяжите верёвкой! Мы похороним его здесь. Везти с собой нет смысла. Подыщите подходящее место, наберите камней побольше и потяжелей.

Воины, столпившиеся вокруг мёртвого картографа, необычно подавленные этой смертью, разбрелись выполнять приказ.

Все они пренебрежительно относились к этому человеку, считали чудачеством его желание ехать вместе со всеми, смеялись даже открыто над его неуклюжестью, сла-бостью, над его неопытностью в делах, связанных с бытом военных походов.