Страница 159

- Рана в лёгком ещё не зарубцевалась,- сообщил Айгамат, отнимая руку,- но кости и мышцы межрёберные уже совсем здоровы.- И тут рассмеялся, не в силах скрыть удивление.- Но почему?! Такое естественно для нас, но ты не аран...

- Моя мать - из аранов. Жрица Айвин...- Айвар поднял глаза и встретился взгля-дом с серыми глазами Айгамата.

- Затянулось прямо-таки отлично,- Айгамат отвёл глаза первым, снова принялся изучать место ранения. Говорил и двигался так, будто слова Айвара не расслышал, пробормотал себе под нос:- Я ведь и купал тебя только в первые дни... Да и потом, промывал обычно, или просто повязку смачивал... Но всё равно, ми-аран...

Ведёрко с тёмной, густой, как масло, водой стояло от них довольно далеко, старик подтянул его к себе поближе за полуоторванную ручку, принялся купать в воде тряпочку. Айвар смотрел на старика сверху, прислушиваясь к его тихому ворчанию:

- От луны только четверть была тогда, когда Сактамат в прошлый раз приходил... У него уже не было крови, рана с корочкой была... А тебя я даже не смотрел в тот день... И после не смотрел... Это ж выходит, две недели я тебе повязку не менял... Да, где-то так.

- На мне всё с детства быстро заживает,- сообщил Айвар, скосив глаза, он глядел с любопытством на то, как Айгамат стирает влажной тряпкой пятна засохшей крови вокруг затянувшейся колотой раны.- А вот у Ангуса, у моего старшего брата, такого нет... У него, как у всех. Дня три надо, пока порез затянется...

- Тихо, болтун, отвлекаешь!- не сердито прикрикнул на Айвара аран.- Чёрная вода - Матери подарок! С ней грех беспечным быть... Об излечении надо думать, о поль-зе своей для рода людского... И Богиню благодарить.

Айвар губы сжал в тонкую линию, встал прямо, глядя поверх головы старика. Тя-жёлые капли целебной воды стекали вниз по груди, щекотали кожу, вызывая неволь-ный озноб. Ни о чём другом думать не хотелось, лишь об одном: утереться.

- Воде этой все раны, все болячки, все скверны подвластны. Она любую хворь из-лечит. Так излечит, что и шрамов на теле не остаётся...

А ты-то, смотрю, много боли видел. И хлыст и бич тебя секли, и огонь жёг, и меч жалил. За грехи отца, за ошибки матери кто платит? Дети! Кровь родная. Плоть единая. Страдания детей - трижды и ещё три раза боль для родителя.

- Не при чём тут мои родители!- Не выдержал Айвар, отталкивая руки старика, возмущённо глазами сверкнул.- Я сам виноват во всём! Я - и никто больше! Вы ведь не знаете ничего, как вы можете говорить такое?

- Сердцем горяч ты, мальчик! Где терпение твоё?- Айгамат головой покачал, опус-тился перед ведёрком с водой на корточки. Чёрная, непрозрачная вода скрыла его правую руку выше запястья, будто ножом обрезала.

Чудная вода! Неужели бывает такая?

Айвар ничего подобного сроду не видел, смотрел, как аран промывает тряпку, как моет руки до самых локтей, и желание ругаться сразу же пропало.

- Это не вода, это масло,- вырвалось у него невольно,- чёрное масло...

- Это не простая вода, это - подарок Матери. Подарок для нас, перворождённых,- Айгамат усмехнулся, выпрямляясь.- Ты бы помер уже, если б я в первые дни не купал тебя в этой воде. Ты не помнишь сам, ты тогда в беспамятстве был...

Но Айвар помнил. Кое-какие ощущения, которые помнило тело, а не мозг: чувство общей лёгкости, расслабленность, умиротворение.

- Правда, вода священного озера доступна лишь перворождённым. Мне пришлось отвозить тебя туда тайно, чтоб никто другой больше знать не мог.

- Отвозить?- Айвар поморщился.

- Да. На повозке с мулом. Сколько можно, а потом на руках... Мне внучка моя по-могала. Она одна знает, что я купал тебя,- Айгамат улыбнулся, выставляя обе руки раскрытыми ладонями так, чтоб показать, как он держал в воде тело Айвара.- В этой воде вес совсем не чувствуешь. Она приятная, тёплая, ласковая, как вомды в чреве матери...

Да, так ему и казалось тогда. Эта лёгкость в теле, она долго в памяти хранилась. И голоса ещё. Голос самого старика и женский, молодой, с тёплыми звучащими нотка-ми голос. Значит, всё это не было сном, как тебе думалось поначалу.

Вместе с воспоминаниями опять нахлынули те, давно пережитые ощущения. при-ятные и лёгкие, но голос арана отвлёк, вернул к действительности:

- Ты про мать свою, кстати, не болтай никому. Айнур страшным проклятием про-клял отца твоего, Дайанора. Он и тебя убить потребует...

- Но меня-то за что?- удивился Айвар.

Старик ответил не сразу, он переливал лечебную воду в глиняную бутыль с высо-ким узким горлышком.