Страница 6

«Чего он там скачет, как взбесившаяся вошь? Блаженны прыгающие, ибо они допрыгаются».

Не обнаружив ничего подозрительного, Шилов подошёл к Александру Гавриловичу.

— Василий, только что офицер пробежал в казарму. По виду очень разгневанный.

Шилов опрометью кинулся в казарму учебной роты. Он понимал, что сбежавший через окно из четвёртой роты подпрапорщик Смоляк уже успел настучать офицерам в канцелярии батальона и сейчас в расположение, для разборок со своими подчинёнными, заявился никто иной, как штабс-капитан Лашкевич.

Дневальный молча, одними глазами, указал Василию на второй этаж, подсказывая, где находятся Кирпичников и только что прибывший командир. Собственно, этой немой помощи и не требовалось. Крик офицера, словно пугаясь самого себя, стремился вырваться на свободу, сбежать от инициатора воплей и скатывался с радостью на первый этаж, растекаясь сразу по коридору в разные стороны, где спокойно опадал и затихал.

Лашкевичу было двадцать пять лет. Он был молод, амбициозен, беспощадно требовательным начальником и великолепным строевиком. Команда им была вымуштрована до полного автоматизма, рефлективных, почти бессознательных действий. Но сейчас эта безропотная машина исполнительности сломала привычное повиновение и всколыхнула из глубин души каждого потуги к самостоятельности и инициативности.

— Кирпичников, я требую объяснений, что здесь происходит?

Тимофей не успел ответить, как на вопрос откликнулся младший унтер-офицер Марков.

— С этого часа солдаты в народ стрелять не будут.

— Что-о? — хватаясь за кобуру, Лашкевич двинулся к Маркову.

Унтер спокойно взял винтовку на «руку» и направил штык на ход офицера.

— Вы... быдло... вы что себе позволяете? Бунтовать вздумали-и? — вначале штабс-капитан бурлил словами свистящим шёпотом, а в конце перешёл на визг.

— Всех под арест. Под трибунал. Вы... Допрыгались! Сейчас же выдать мне зачинщиков. В противном случае я доложу командованию и расстреляют всех.

— Иван Степанович, будьте благоразумны, — вклинился в истошное визжание Шилов.

Лашкевич резко повернулся на голос. Глядя на по-девичьи румяное, круглое лицо с ясными добрыми большими серыми глазами, никто бы не смог даже предположить, что оно принадлежит человеку жёсткому, беспощадному.

— Умерьте свой офицерский снобизм, — продолжил Василий, спокойно подходя к офицеру.

— Кто таков? Дежурный! Почему посторонние в расположении? Что за бардак?!

Шилов безнадежно вздохнул и, махнув рукой, обратился к Кирпичникову:

— Тимофей Иванович, определитесь по помещению, куда будете размещать арестованных офицеров. Не унижая их достоинства, подберите что-нибудь приличное. Без окон. Сейчас ещё двое, нет, трое должны появиться.

Василий подошёл вплотную к Лашкевичу, который в бешенстве вращал глазами и хватал ртом воздух.