Страница 10

Казаки бесцельно слонялись по казарме. Собирались в небольшие группки и обсуждали произошедшие за последние дни события, гадали о возможных последствиях их помощи большевикам, поддержки и о том, как может сложиться дальнейшая жизнь, если новое правительство всё-таки удержится у власти. Какие перемены ожидать казакам? Это праздное шатание расхолаживало и могло сказаться на общей дисциплине. Филатов ломал голову над тем, чем же загрузить, озадачить своих подчинённых. Шагистикой изнурять людей ему и самому претило. Оружие почищено на десять раз. Кони обихожены.

Появление Шилова несказанно обрадовало казака. Он понимал, что просто так этот человек не посещает казармы.

— Тю! Друзёк! [1] Али ак табе ноне назвать? Ты, витютень, [2] высоко взлетел. Державу [3] держишь. Войсковой атаман [4] поди жа сровни табе? На-час, [5] али ?

— Здарово дневал, Макар Герасимович! Али, али, егупетка, [6] — засмеялся Василий, но тут же оборвал смех и серьёзным, испытующим взглядом посмотрел на подхорунжего.

— Минуткой, боюсь, не обойдёмся. Пришло время, Макар Герасимович, казакам слово верное сказать: на чьей стороне они и готовы ли супротив обратной стороны браться оружьем [7]? Ответ нужен сейчас. С теми, кто поддержит нас, заедина пойдём разговоры разговаривать с упёртыми сторонниками самодержавия. Не исключаю, что уже сегодня придётся применить оружие.

Подхорунжий тревожно вздохнул. Окинул взглядом притихших казаков.

— Сотня-я! В две шеренги — становись!

Забухали по настилу сапоги и сотня споро построилась. Шилов вышел на середину и молча вглядывался в глаза казаков. Они стояли гордо подняв подбородки и недвусмысленно давали понять, что это бравое войско запугать чем-либо очень проблематично. Они готовы ко всему.

— Здорово дневали, братья казаки! — поздоровался Василий.

Строй дружно гаркнул:

— Здравия желаем, господин прапорщик.

Это было уже не то, братское, товарищеское общение, во время их первой встречи с Шиловым, когда они размышляли о жизни и слушали его песни. Теперь казаки понимали, что предстоит разговор с прапорщиком, как с представителем власти.

— Казаки! Мне нет нужды рассказывать вам о событиях, которые произошли недавно. Вы сами наблюдали за Съездом, помогали с организацией помещения и осуществляли охрану делегатов. Вы одними из первых узнали об отречении царя. Теперь у нас с вами наша, новая, народная власть. Она только родилась. Её ещё даже в пелёнки завернуть не успели. И вот этого младенца могут лишить жизни те, кто не принимает конец монархии. Кому власть народа — что кость в горле. Капитал не имеет границ и Родины. Для него Родина там, где он может набить свой карман. Он предаст любого за тридцать сребреников. Он всегда найдёт, за счёт кого получать доход. Ему без разницы, под пятой какого супостата будут пахать работяги. Придёт ли германец или кто иной, капитал с ними договорится. Рабочие и крестьяне останутся те же, русские. И будет капитал богатеть. За ваш счёт, казаки, тоже. Я призываю вас принять решение, на стороне капитала будете вы, или пойдёте в одном строю с народом России. Понимаю, что решение сложное. Но у вас было время на подумать. Вы наверняка обсуждали промеж себя о свершившемся и уже имеете какое-то мнение. Ответ мне нужен сейчас.

Филатов вышел перед Шиловым и, подняв руку, призвал к тишине, обрубив зарождавшийся гам.

— Братья казаки! Гутарю вам не как командир ваш, а как брат казак. Моё внутреннее, кака моя мысля. Скажу так: понимаю, што надобедь за энтать пакумечить [8]... одну минуту. Жданковать [9] нету часу. Противить не стану. Воля казака — яво воля. Кто за народ — становись десно [10]. Кто не готов — наспроти [11]. Упреждаю, кто со мной — должны прямить [12] советской, народной державе. Ятно [13]?