Страница 55

Ветки, покрытые инеем и снегом, хлестали по лицу. Они словно пытались преградить путь: резко и порывисто били по коже, вызывая при соприкосновении ощущение холода и лёгкую боль. Ветер, пусть и небольшой, делал их удары ещё более ощутимыми. Они царапали лицо, оставляя свои отметины и капельки растаявшего снега. Иногда они, самые мохнатые, обхватывали лицо как живые, заставляя замедлить бег и словно кричали: «Прижмись на мгновение к стволу вон того большого дерева, переведи дыхание и соберись с силами». Снег срывался с веток и сыпался в глаза, за шиворот.

Шилов ломился сквозь заросли, не разбирая дороги. За ним, словно взбесившиеся лоси, пёрли диверсанты его группы. «Как там у Шукшина — «Ноги, мои ноги»? Не зря я говорил мужикам, что ноги — первое дело разведчика. Ну и дыхалка само собой».

Диверсанты тяжело дышали, но держались и не отставали от Василия. Внезапно и этот затяжной пролесок кончился, и группа вылетела из зарослей на простор. Перед ними простиралась снежная гряда холмов, с чёрными прогалинами на некоторых, где ветер вырвал белый наст. По косогору извивалась двумя едва заметными колеями дорога.

Шилов резко затормозил, озираясь по сторонам. Мужики, загнано, со свистом вдыхая воздух, встали вокруг, уперев ладони в колени. Появилась мимолётная возможность отдышаться.

«Вася, блядь, ты чё молчишь? Эй, помощник херов, ты где? Подсказывай, куда нам переть? Где снег не глубокий? На сколько оторвались?»

Чепаев объявился мгновенно, словно всё время находился рядом.

«Уводи с дороги. Возьми правее и... летите, голуби, километра полтора, без остановки. Там лес вас укроет. Германцы выдохлись. Нет у их пехтуры подобающей подготовки».

«И сколько их там у нас на хвосте?»

«Загоняют вас человек двадцать. Правым охватом по дорогам идут три грузовика. С левой стороны, тоже по дороге, два грузовика. Если бы ты повёл по косогору, то влетел бы точно в них».

«Ты сказал брать правее, а там три транспорта. Они что, не перерезают мне путь?»

«Они, вероятно, собираются брать вас дальше, зажав в болотах. Но, учитывая скорость, вы разминётесь. Они уже проедут, а ты с парнями только подберёшься к той дороге. Так что, проскочишь в хвосте».

«Проложишь маршрут?»

«Не дрейфь, Вася, прорвёмся!»

— Закончили привал. Вперёд, братцы! — присев ещё пару раз, разминая ноги и восстанавливая дыхание, скомандовал Шилов, и припустил под уклон вправо от колеи, куда указывал Чепаев...

* * *

На крыльце штаба охрана на Василия и Свиридова даже не посмотрела. Как воткнулись взглядами куда-то в одну точку через улицу, так и стояли, не шелохнувшись. В вестибюле здания, как и предполагал Шилов, перед лестницей, ведущей на второй этаж, располагался пропускной пост. Точнее сказать — пост регистрации посетителей. Молодой лейтенант, вид которого сразу говорил, насколько же ему скучно заниматься этой ерундой — заносить в журнал данные прибывших по тем или иным делам к тому или иному должностному лицу. Однако, отреагировав на звук открывающейся двери, он приподнялся из-за стола и одёрнул китель. Дождавшись, когда Шилов и Сергей подойдут, лейтенант чётко приложил руку к козырьку, отдавая честь.

— По какому вопросу и к кому, господа офицеры? — поинтересовался он довольно радушно, запрятав в глубины души свою скуку.

Шилов достал удостоверение личности с сопроводительным документом и протянул лейтенанту. Свиридов проделал то же самое.

— Вернер фон Штейн, — задумчиво прочитал офицер и, держа перед собой документ, с немым вопросом в глазах, уставился на Василия.

— Военный министр Герман фон Штейн — мой дядя, — пояснил Шилов, — но это не играет никакой роли. Я служу сам по себе.

— Конечно, конечно, — пролепетал лейтенант и быстро стал заполнять журнал посещений.