Страница 59

На избавление от трупа любопытного майора, поплатившегося за своё любопытство, ушло минут семь. Проследив, что тело успешно «пошло» вверх, Шилов подошёл к часам и открыл дверку. Гири были массивные, в виде конических цилиндров.

— Ну что, Свист, приступим? Давай-ка для начала мы эту избушку не на куриных ножках развернём. Они хоть и ходики, но вряд ли добровольно отправятся в путешествие и сами вряд ли нам свой тыл покажут.

Они напряглись, настраиваясь на перемещение неимоверного груза из дубового массива, но оказалось, что часы весили от силы килограмм тридцать. Получив доступ к часовому механизму, Василий и Сергей стали его изучать.

— Так, гиря боя весит около пяти килограмм, и она тяжелее гири мелодии. Значит, будем гамырить с левой гирькой. Что нам с тобой нужно тут намастрячить? Наша задача — чтобы цепь, к которой мы привяжем кольцо гранаты, в нужное нам время сорвалась и полетела вниз. Тэ-экс, это у нас ходовое колесо.

Шилов мучительно силился вспомнить схему действия цепей в старинных часах и вытянуть её из далёких глубин подсознания. Однажды он помог отремонтировать подобные ходики своему соседу, дедушке Лёне. У ветерана было чёткое понимание, как надо чинить и что делать. Он мог подробно объяснить, где какое колесо расположено и с какими трибами какое взаимодействует, где находится качалка и рассказать, что износ её приведёт к тому, что гиря не зафиксируется. Словами ветеран мог всё подробно разложить по полочкам, но вот зрением старик стал совсем плох и едва различал поднятую перед собой руку. Утрированно, конечно, но не помогали ему и очки в минус четырнадцать диоптрий справиться с ремонтом своего раритета. Василий, под чутким руководством дедули, вернул часики к жизни.

— Давай-ка мы приведём в негодность стопорную собачку, уменьшим осевой зазор, а на счётном колесе погнём зубья. Сейчас нужно прикинуть, какие гнуть и сколько, чтобы штифт второго пускового колеса освободился и механизм боя пришёл в движение. Обычно бьёт, когда минутная стрелка встаёт на двенадцать или на шесть, а нам нужно заставить, чтобы бой начался в двенадцать десять.

Просчитав досконально, что необходимо испортить в этих прекрасных часах, Шилов и Свиридов это успешно испортили. Потом осторожно соединили предохранительное кольцо английской гранаты и звено цепи тонкой проволокой. Чеку максимально ослабили, для того чтобы она держалась практически на соплях. Руки двигались уверенно, но плавно, выполняя точные, необходимые манипуляции с инструментами. Сердца бились учащённо. Василий и Сергей понимали, что одно неверное движение с гранатой, и на воздух взлетят не офицеры немецкого штаба с их командующим, а сами диверсанты. Они действовали слаженно, словно были единым целым с часовым механизмом. Шилов ласково разговаривал с гранатой, сюсюкал с ходиками. Свиридов понимал его состояние и не удивлялся, потому что и сам шептал те же самые слова, повторяя их за Василием. Проверив ещё раз всю цепочку конструкции, мужики расслабленно опустились на пол.

— Как считаешь, всё учли? Ни в чём не ошиблись? — хриплым от напряжения голосом спросил Шилов.

Свиридов посмотрел на размеренно тикавшие часы.

— Нам нельзя ошибаться, командир. А значит, мы с тобой всё сделали правильно.

Спина, руки у обоих затекли. Покрутив телом из стороны в сторону, они встали и подошли к Мирскому, который надёжно замаскировал цилиндры динамита среди углей и золы в камине. Так же он, по собственной инициативе, заложил гранату, придавив её тремя чуть обгоревшими поленьями. Стоит едва пошевелить огарыши, рычаг отлетит и граната сработает.

Для видимости прокинули телефонный кабель, к аппарату присоединили маленькую кнопку, как от телеграфа, которую, для включения новаторского оборудования следовало бы надавить, и тогда-а-а... ничего не произойдёт.

Часы показывали пять минут двенадцатого, когда диверсанты, приведя всё в кабинете в порядок, покинули помещение. В вестибюле адъютант командующего разговаривал с каким-то оберстом. Шилов сообщил ему, что все работы завершены. Сейчас он быстренько перекусит и вернётся к намеченному часу. Василий завёл свою группу в пивной бар в парке, а сам осторожно пробрался в дом, где занял стрелковую позицию Марков.

— Ну как устроился, Глаз? — из глубины чердака, не подходя близко к слуховому окну, рассматривая трубу на здании на противоположной стороне улицы, поинтересовался Василий.

— Блаженствую. Боюсь усну, — потянулся Михаил.

— Вижу, что трубку Ряса закрепил. И закрепил грамотно. При любом раскладе граната упадёт в трубу. Не промахнёшься?