Страница 62

Чепаев замолчал сразу после того, как дал старт на преодоление пространства от предпоследнего пролеска.

«Вася, куда дальше?»

Но ответа не последовало.

«Подожди секунду, не торопи», — наконец ворвалось в сознание.

«Грузовики на месте. Цепь загонщиков от вас прошла левее метров за шестьсот.»

Вы верите в предчувствие? Помните эти ощущения необъяснимой тревоги, возбуждения, которые вспыхивают неожиданно, беспричинно и ковыряют тонкой иголкой ваше сознание? Вот и Шилова тяготило какое-то определённое чувство.

«Бойся-я!» — заорал Чепаев, но предостережение запоздало.

Белые «сугробы» взметнулись из-под кустарников с разных сторон и наскочили на расслабившуюся, после спурта между перелесками, группу.

Нападавшие были опытными бойцами. И если бы перед ними оказались простачки, то были бы скручены в один момент. Все офицеры группы усвоили крепко главную установку Шилова на немногочисленных, но продуктивных тренировках: никаких прямых ударов. Такой удар требует высочайшего уровня подготовки. Единицы могут похвастаться освоением этой техникой. В ближнем бою используются удары локтями. Причём целью является непременно горло противника. Василий резко произвёл захват запястья врага, вывернул его и отрывисто вдарил открытой ладонью в нос нападавшего, отправляя его в бессознательное состояние. Но тут же огрёб в правую скулу нешуточный удар от очередного, щеголеватого вида, германца. Отшатнувшись в сторону, Шилов поднырнул под несущийся в кадык кулак немца и двумя пальцами нанёс удар в яремную впадину. Враг задохнулся и, схватившись руками за горло, опустился на колени. Василий на автомате крутанулся на пятке и проскользил взглядом по месту схватки. Диверсанты сопели, хрипели, так же как и их противники. Лавров лежал на спине, и немец, наложив одну ладонь на другую, пытался вонзить в его грудь клинок. Лист перехватил одной рукой лезвие, из пореза текла кровь, а другой рукой он пытался оттолкнуть или отвести в сторону «замок» врага.

Шилов подскочил и рукояткой пистолета, который выдернул из кобуры, ударил в затылок немца. Он ткнулся лицом в плечо Листа. Лавров с трудом скинул тело с себя и лежал, смотря в небо.

Вся схватка заняла минуты три, а диверсантам показалось, что тянулась она едва ли не полный час.

Шилов привалился спиной к стволу дерева и смотрел на поле битвы. Девять германцев были убиты, а двоих скрутили.

— Брэк ранен, — подошёл к Василию Марков.

— Серьёзно? — вскочил на ноги Шилов и поспешил туда, где Мирскому оказывал первую медицинскую помощь Свиридов.

Удар ножом пришёлся в левый бок со спины, не задев почку.

— Ты как? — присев на корточки перед своим диверсантом, спросил Василий.

Мирский скривился, одарив командира вымученной улыбкой.

— Подвёл я вас всех. Не уберёгся.

— Ну, знаешь, в такой свистопляске не мудрено. Я тоже огрёбся по морде. Отдохни немного.

Василий вопросительно посмотрел на Свиридова, который закончил обработку раны и перевязку Мирского, приступая к осмотру пореза на ладони Лаврова. Свист понял взгляд командира и покрутил пальцами рук, словно закручивал лампочку в плафон, сообщая, что состояние Брэка «так себе».

Шилов нахмурившись отошёл от «лазарета».

— Глаз, подведи вот этого щёголя, — движением подбородка указал Василий на моложавого немца, которого он и отключил от участия в битве ударом под кадык.

— Надеюсь, Вы понимаете, что для Вас самым лучшим выходом из создавшейся ситуации, рассказать честно: почему ваша группа ожидала нас в этом перелеске? Фамилия, звание, подразделение.

Немец презрительно сплюнул кровь на снег и вытер рукавом маскхалата губу.

«Странно, по губам я его не бил», — подумал Шилов и поднял глаза на Маркова.