Страница 90

В коридоре, на удивление, было малолюдно. Никто никуда не бежал, никто группами не обсуждал свежие новости и не промывал косточки очередному несчастному объекту внимания. В приёмной Председателя Президиума Верховного Совета секретарь мучился, сшивая стопку документов. Он, навалившись всем телом, пытался продырявить листы шилом, но стопка была слишком объёмной, и остриё инструмента остановилось, примерно на четверти. Пот заливал глаза от усердия, но секретарь не сдавался, упорно вращая ручку шила.

- Иван Павлович, ну что ты над собой издеваешься? Раздели ты уже стопку на несколько частей, - устав наблюдать за мучениями Товстухи, посоветовал Шилов.

- А как я совмещу отверстия? Вдруг в другой части дырка сместится? - оторвавшись от сшивания, просипел секретарь.

- Да-а, ты точно устал. Это заметно. След прокола ведь остаётся. В него и продолжаешь колоть оставшиеся листы. - посмотрев на него, как на безнадёжно больного, сказал Василий.

Товстуха отделил часть листов, проверил, что след от острия шила на следующем листе присутствует, удовлетворённо кивнул и с благодарностью посмотрел на Шилова.

- Что-то я, наверное, действительно, заработался. Решение лежало на поверхности, а я... Мы лёгких путей не ищем, - усмехнулся Иван Павлович. - Спасибо, товарищ Шилов.

- Оставь... Что там у товарища Сталина?

- Могу точно сказать, что у него никого нет. А вот в каком он настроении и настроен ли с кем-то общаться, это вопрос, не поддающийся ответу, - приглашающим жестом указал на дверь секретарь.

- Не занят, Иосиф Виссарионович? - заглянул в кабинет Шилов.

Канцелярский стол и рабочий стол Сталина были завалены папками с бумагами. Стопки листов без папок окружали Председателя Президиума Верховного Совета. Иосиф Виссарионович увлечённо изучал лежавшие перед ним документы. Что-то размашисто писал, что-то вычёркивал, чмокал потухшей трубкой и теребил пальцами усы. Взгляд его переместился с бумаг на Василия.

- Заходи! - призывно махнул рукой с трубкой Иосиф Виссарионович, убирая в сторону листы. - Вернулся, скиталец?

- Да, прибыл два часа назад.

- Из Финляндии очень интересные новости приходят... Просто шокирующие... Твоих рук дело?

- Главное, что эти новости о событиях, которые играют на пользу нашей страны. А чьих рук дело, вопрос уже второстепенный, как считаешь? Ты лучше поведай мне, что плохого произошло за время моего отсутствия здесь, у нас? - пожав протянутую руку соратника, поинтересовался Шилов и, подвинув к столу кресло, сел напротив Сталина.

Вид у Иосифа Виссарионовича был уставший. Лицо почернело, под глазами обозначились серые круги, но в самих глазах блестел неугасимый энтузиазм, искрилось пламя надежды и веры в светлое будущее.

- Плохого? - Иосиф Виссарионович подался вперёд, - Плохого... Ну на, полюбуйся!

Сталин, мельком просматривая, перевернул несколько документов, достал лист и протянул Василию. Шилов, словно предчувствуя увидеть очередную гадость, нерешительно взял его и с опаской уткнулся в текст. Иосиф Виссарионович пытливо вглядывался в глаза своего собеседника. Василий, закончив изучать документ, как в замедленном кино, опустил руку с листком и какими-то пустыми глазами смотрел в столешницу.

- Декларация прав народов... - Шилов поднял взгляд на Сталина и, по всей видимости, хотел сказать что-то резкое, но взметнул документ к глазам, а потом удивлённо посмотрел на Иосифа.

- Даже так?

- Ты о чём? - не понял Сталин.

- Понимаешь, в моей прошлой жизни данную Декларацию разрабатывал ты и подписал её тоже ты... Ну и Ленин, само собой. А здесь я тебя не наблюдаю, а вижу в подписантах Шаумяна.

- Так правильно, Степан у нас Нарком национального развития, он и формулировал текст Декларации, - пояснил Иосиф Виссарионович.