Страница 95

Спеленав руки отключившегося Корявого его же брючным ремнём, Василий вздёрнул Мишку, взяв его подмышки и усадил на пол, привалив спиной к стене.

Экспресс-допрос в полевых условиях - процедура не из приятных, но Шилов настроился решительно, и сопротивление Корявого, пытавшегося вначале сыграть роль крутого пацана, стоящего на защите интересов братского преступного сообщества, было сломлено уже через три минуты. Адреса "малин", которые стали пристанищем самых отпетых уголовников города, Мишка вывалил щедро и с подробным описанием всех скрытых подходов, точек наблюдения и условные сигналы для спокойного прохождения в святая святых. Из одиннадцати названных адресов лишь два находились непосредственно в самом городе, а остальные - в ближайшем подбрюшье столицы.

Радиус облав расширили, ввели дополнительные части, вызванные из Ораниенбаума, и зачистка принесла оглушительные результаты. Благодаря сохранённым картотекам из архивов уголовного сыска, которые своевременно взяли под охрану и не допустили уничтожения, отсев добросовестных граждан от уркаганов проходил без видимых задержек. В течение суток задержали тридцать одну тысячу человек, среди которых были воры-рецидивисты, убийцы, мародёры, мелкие хулиганы и дезертиры. В ходе задержания были убиты две тысячи семьсот одиннадцать рецидивистов, оказавших сопротивление. Из всего числа арестованных тюремные сроки по суду получили тысяча девятьсот два человека, остальным суд определил высшую меру уголовного наказания - расстрел. Город вздохнул спокойной жизнью.

Труп Корявого, со свёрнутой шеей, нашли на следующий день вездесущие ребятишки...

* * *

- Подобные облавы, с привлечением широких масс добровольцев и воинских частей, с соблюдением строжайшей секретности, нужно провести во всех населенных пунктах. Города и посёлки должны быть перекрыты полностью, их следует брать в двойное кольцо, чтобы ни одна тварина не вырвалась. Преступный элемент необходимо стереть из жизни советского государства. В Петрограде, Москве, Казани, в крупных городах мероприятия следует повторить примерно через месяц, - рассуждал Шилов, сидя в кабинете у Фрунзе.

Дзержинский поморщился, что не ускользнуло от цепкого взгляда Василия.

- Тебя что-то смущает, Феликс? Не приемлешь подобные приёмы? - повернувшись к наркому, поинтересовался Шилов. - Будет лучше, если продолжатся грабежи, налёты, убийства? Если простой народ будет опасаться выйти спокойно прогуляться на свежем воздухе?

- Я не от способа проведения зачистки преступных личностей морщусь, - откликнулся Дзержинский, - Утопия всё это. Преступность была, есть и будет. Её невозможно искоренить.

Василий в душе порадовался словам наркома. Взгляд трезвомыслящего человека.

- Согласен. Полностью эту гадость не выжечь. Уж больно она, действительно, живуча. Но максимально зачистить их надо. Без жалости.

Дзержинский, помяв пальцами папиросу, прикурил от окурка, который держал в другой руке.

- Меня напрягает тот момент, что и законопослушные граждане попадают в жернова.

- Сколько не виновных подвергли аресту?

- После проведения допросов освободили семьдесят одного человека. А в ходе задержания были убиты двенадцать граждан... Мирных граждан... Трудяг...

- Вот просто так, взяли и ни за что, ни про что, пристрелили их на месте? - вскочил Шилов. - Или всё же были основания для открытия огня на поражение?

Феликс Эдмундович вяло махнул рукой.