Страница 5

И мне ничего не удалось обнаружить более, вообще ничего. Ни какой мелочёвки, которая обычно раскидана вокруг того места, где у нас останавливаются кто-то из людей. Чуть в стороне, я даже обнаружил место, определённое под туалет, кстати, весьма удачно выбранное, чтобы у места стоянки даже запахов от него не было.

Уходить от этого места я не спешил, подозревая, что оно выбрано не случайно, ну не могли люди, остановившиеся здесь, пользоваться водой, которую привезли с собой, тем более, здесь же впоследствии был поставлен посёлок и те тоже где-то должны брать пресную воду.

От этого места в разных направлениях вели две слегка натоптанные тропинки, вот их я и начал проверять, доверившись своему чутью, пошёл, как говорится, налево.

Чуйка меня не подвела, и эта слегка натоптанная тропинка привела меня прямиком к ручью, который бежал между обширными кустарниками, как раз в низине. Место, где брали воду и скорее всего и мылись, чуть в стороне, были оборудованы для этого. Ну как оборудованы, там, где брали воду для питья, лежало несколько вполне приличных камней, чтобы на них было удобно становиться и набирать емкости. А вот для принятия водных процедур, чуть ниже по течению, в самом ручье была выкопана неглубокая яма, чуть меньше метра.

Но больше всего меня обрадовало то обстоятельство, что как раз рядом с местом, где брали воду для питья, на видном месте, на ветке весела деревянная кружка. Вернее будет сказано, что сама кружка, сделана из коры какого-то дерева, какого я не знаю, вот её я и схватил и с большим удовольствием выпил четыре кружки восхитительной прохладной, можно даже сказать холодной воды.

- Ну вот, жизнь налаживается, - с удовлетворение подумалось мне, - хоть и воду мне набирать было не во что, но вот место, где её можно было бы попить, я уже нашёл. Ну а пройтись сюда несколько раз за день, чтобы напиться, то для меня не проблема. Тем более, как оказалось, это не так далеко от того места, где я оказался здесь.

Ещё в пятый раз, выпив кружку восхитительной воды, повесил кружку на своё место, и пошёл назад к месту стоянки, ведь мне надо было проверить и вторую тропинку, куда она уходит.

Вот по второй тропинке мне пришлось идти достаточно долго, та уходила уже несколько в сторону и вглубь и вывела меня наверх холма, причём открытого, без всякой растительность кроме как травы, как та называлась, естественно я не знал.

Вот как раз с этого холма я и увидел вдали довольно значительное по размерам стадо, которое паслось, естественно под охраной пастухов. К тому же им, пастухам, в этом нелёгком деле помогали собаки, причём где-то около десятка (действительно именно в этих местах, пастухи выпасали стада, которые были предназначены для прокормки строителей Одесского порта,исторический факт – прим. автора).

Присев здесь же на холме, я задумался. Уж если здесь выпасают стада, а я увидел ещё одно, и тоже значительное по количеству, но чуть в стороне. То это означало только одно – что и люди живут где-то рядом, ведь выпасы всегда рядом с жильём, по крайней мере, я так думал. Но как оказалось потом, я немного ошибался, именно сейчас пастухи выпасали здесь стада, а вот их семьи ещё не переехали к местам работы хозяев, это будет сделано через несколько лет. Вот как раз и посёлок Черноморское, в который я приехал на отдых, первоначально был назван Чабанка, как раз, из-за того, что именно там поселились семьи пастухов.

По зрелому размышлению, я решил не идти к пастухам, да там и собаки не дадут приблизится, без разрешения хозяев – пастухов, а вернуться назад и пройтись вдоль берега в сторону где должен быть город, всё равно рано или поздно а я найду какие либо жилища, где будут люди. Ну и посмотрю, понаблюдаю заодно за ними, хотя бы узнаю, на каком они говорят языке.

Так что, встав с земли, отправился по той же тропинки назад к морю, где была расположена стоянка для отдыха.

Каково же было моё изумление, когда на подходе к стоянке я услышал, что там есть люди, но самое главное было то, что я услышал, что разговор ведётся на языке, на котором говорю и я сам.

Поэтому я даже слегка прокашлялся, давая понять сидящим, что кто-то подходит к стоянке, у меня было одно желание – расположить к себе сидящих там людей, а не наоборот, чтобы они думали, что я их подслушиваю.

Как только я сделал вид, что я закашлялся, то разговор на стоянке тут же прекратился, поэтому я смело пошёл дальше, как только я появился около стоянки, то увидел, что на меня смотрят три человека. Одетые примерно одинаково - в серые домотканые штаны и рубахи с короткими рукавами. А вот возраст у них был разный. В первую очередь выделялся крепкий мужчина, лет под пятьдесят, с широкой тёмной бородой в которой уже пробивался сивый волос, как впрочем, такие же волосы с сединой у него были и на голове и умными и цепкими глазами, и скорее всего, он у них был за главного. Далее рядом с ним сидел мужчина, тоже бородатый лет под тридцать, но вот у этого тёмная борода была без седины, молодой ещё. А последним был молодой парнишка, который присев у кострища разводил огонь, из уже сложенных сухих дров, и этот парнишка так же имел тёмные волосы как и у остальных. У всех их на ногах были одеты кожаные сандалии на тонкой подошве. И из общего, что объединяло всех трёх, так это их лица, скорее всего они были родственниками, уж больно похожи были друг на друга. И конечно же у всех троих, из-за распахнутого ворота рубах на шнурках весели такие же как и у меня деревянные крестики. Ну и последняя ремарка по ним была та, что, скорее всего, они был греками. За это говорил тот факт, что все они имели оливковую кожу, прямоугольную форму лица, прямой нос, который почти без впадины переносицы переходит в лоб, все они имели увесистый округлый подбородок, да и цвет их глаз, был карий.