Страница 21

Понимая, что это могут быть не последние военные, я подскочил к их начальнику, выхватил у него из-за пояса пистолет, второй подобрал с камней и устремился к проходу, с которого они выскочили.

Сообразил я быстро, что они не могли прийти сюда на своих двоих, скорее всего, приехали на лошадях, а по привычке этого времени, один из них как раз должен быть где-то рядом и держать лошадей, чтобы не бежать потом за ними.

Проход между скал был достаточно широким, для прохода и через метров шестьдесят вывел меня на небольшую поляну, на которой и находились кони, те были привязаны сзади повозки, запряженной одвуконь, на облучке повозки сидел ещё один военный, вернее не сидел, а скорее всего, полулежал на чём-то габаритном, укрытом плотным материалом. До него и было-то всего метров шесть, так что как только он выпрямился из лежачего положения, я сразу и выстрелил. Пуля попала ему в грудь, откинув его назад, в то же положение, в котором он был ранее.

Но как оказалось, это был не последний вояка, ещё один сидел, чуть в стороне от меня, и круглыми глазами таращился на меня в восьми шагах. И как говорится, справлял естественные надобности с опушенными штанами, размотанным поясом, и саблей лежащей на земле. Сделав в его сторону быстрых несколько шагов, а тот в это время, только и успел схватить свою саблю, отбросив ножны, и начать подыматься. Мой выстрел, отбросил его на метр назад, тот уже в процессе, приземления выпустил свою саблю из рук.

- Хочешь жить дольше, всегда делай контроль своих противников, так и товарищи твои целыми будут, - эту истину, вбивали нам в голову капитально, чуть ли не ежедневно.

Так что, прошёлся до того, который лежал на повозке, убедился, что тот уже не дышит, проверил потом того, что был со спущенными штанами, тот так же не дышал. Ну а что вы хотели, уважаемые читатели, пули в пистолетах того времени, были калибром, как я уже говорил выше, примерно в 17 мм., а не 9, как у нас во времени.

Внимательно осмотревшись по сторонам, и забрав обе сабли, бегом отправился назад к заливу, где была наша лодка.

Та же картина в отношении как Константиноса, который продолжал сидеть в лодке на своём месте и даже не сдвинулся, только его глаза были широко открыты и он продолжал смотреть на убитых мною. Никос, тоже вцепившись в борт лодки, смотрел на убитых, с широко открытыми глазами и открытым ртом, ближайшие от него лежали, в меньше чем в пяти метрах.

Начальника нападавших я загасил ножом качественно, он не дышал. Свой нож я конечно выдернул, как мог обтёр, и вложил в ножны. Из двух военных, в которых я стрелял, в живых был один, и тот скоро отойдёт в мир иной, без моей помощи. Так что, его трогать пока я не стал и подошёл к тому, которому пробил горла, у того уже пена со рта шла.

- Не жилец и этот, - констатировал сам себе я, потом посмотрев на выходцев семьи Мрамор, понял, что их надо приводить в чувство, прямо сейчас, поэтому стал командовать.

- Ну и что замерли? - обратился я к ним, - давайте быстро вытаскивать лодку на берег, у нас ещё много дел впереди.

При этом я сам встал с другой стороны лодки, с которой, кстати и соскочил, и вместе с очнувшимся Никосом, по возможности, просунули лодку ещё немного вперёд.

- Никос, - обратился я к самому младшему в команде, - ты привязываешь лодку верёвками, чтобы не унесло непогодой, понятно?

Тот только кивнул головой и ринулся к лодке доставать верёвки, такие же, как небольшой канат, которым мы обычно и крепили лодку, дело вполне привычное, для любого члена экипажа лодки.

- Так, а ты Константинос, пошли со мной, - продолжал я командовать дальше, - будешь помогать мне, переносить сюда остальных.

Тот, казалось бы, как на ватных ногах, медленно перелез через борт лодки и молча, пошёл за мной.

В первую очередь мы потаскали убитых с площадки, перед скалами, складывая пока их в стороне, при этом, чувствуя неприятных запах от засранца, ещё когда мы тащили его, сказал Константиносу.

- Все, что есть на этом засранце, оно твоё, - на что тот только кивнул головой, подтверждая, что услышал.