Страница 53

Девушка открыла глаза.

Дамблдор кивнул и, подойдя ближе, положил руку на ее плечо. Второй рукой он сжал кисть спящего Гарри.

Рывок, и они посреди залитого солнцем Центрального парка. Дамблдор усадил все еще спящего Гарри на скамейку и обернулся к девушке.

— Гарри не сидел, — произнесла Гермиона.

— Я сделаю так, что он будет помнить, как присел сюда. Посмотрите, все так?

Гермиона оглянулась. Та же девочка с весело торчащими косичками пыталась катать свою коляску, а мама все норовила поддержать ее под локоток. Слева мальчишки подбрасывали в воздух тот же яркий мячик. Значит, вот так выглядел беспечный парк через десять минут после того, как здесь разыгралась трагедия. Веселые лица, беззаботные улыбки…

Гермиона отвела взгляд от голубя, купающегося в луже, и кивнула директору.

Дамблдор встал позади скамейки, на которой сидел Гарри.

— Гермиона, помни. Ты весела и счастлива. Ничего этого не было. С Гарри сейчас все в порядке. Остальное зависит только от тебя.

Гермиона закусила губу и кивнула. Дамблдор сделал какой-то жест рукой и растворился. Гарри распахнул глаза и блаженно потянулся.

— Сегодня такая погода, что запросто уснуть.

Он улыбнулся, глядя куда-то вверх.

Гермиона нерешительно подошла и присела на край скамейки, заглядывая в его лицо.

Гарри, наконец-то, посмотрел на нее. Его взгляд был спокойным и безмятежным. Дамблдор знал, что делал. Для всего мира сейчас было тридцатое августа. И для всех это — единственная реальность. Для всех, кроме Гермионы Грейнджер.

— Что? — весело спросил Гарри. — У меня на лице шоколад?

— Нет, — пожала плечами Гермиона.

Она чувствовала себя неловко. Прекрасно понимала, что ведет себя странно, но просто не могла ничего с собой поделать. А ведь она даже не спросила у Дамблдора, как все прошло? Как Малфой? Вчера это было не нужно, ее волновал Гарри. А сегодня… Это тоже оказалось важным. Гарри был с ней, в безопасности. Малфой сегодня тоже, но завтра в шесть утра его ждало посещение фехтовального зала в этом проклятом замке. Да еще после исчезновения Гарри. Сложно было представить, на что способен Люциус Малфой просто в гневе. А если он еще узнает о роли сына. Желудок сжался.

— Ты себя хорошо чувствуешь? — забеспокоился Гарри. — У тебя выражение лица какое-то странное. Я чем-то тебя обидел?

Он резко встал со скамейки, нервно теребя часы на руке. Гермиона тоже поднялась и бросилась ему на шею. Она уткнулась в такое знакомое и теплое плечо и… разревелась. Храбрая Гермиона Грейнджер, которая так редко плакала. За последние сутки она выплакала, наверное, годовой лимит.

Гарри опешил. В первую минуту он напрягся и неловко дотронулся до ее вздрагивающего плеча:

— Гермиона, пожалуйста… Что я сделал? Ну, не надо… Что мне сделать, чтобы ты не плакала?

Гермиона резко отстранилась и посмотрела в глаза цвета Надежды:

— Пообещай мне, пообещай мне, Гарри, что с тобой никогда ничего не случится. Что мы всегда будем общаться. Через двадцать, тридцать, пятьдесят лет. Скажи это.

Гарри растерялся окончательно. Такого порыва от всегда уравновешенной и прагматичной Гермионы он явно не ожидал.

— Эй, все будет хорошо, — выдавил он из себя.

— Пообещай!

— Гермиона, я могу пообещать только то, что зависит от меня. Мы всегда будем общаться, через двадцать, пятьдесят, сто лет. Честно.

— С тобой же ничего не случится?

— Идет война, Гермиона, — тихо, но твердо проговорил Гарри. — Я могу пообещать только то, что зависит от меня. Пока все не закончится, никто не может быть ни в чем уверен.

Девушка вытерла слезы и посмотрела на Гарри. Он моментально преобразился. Искры смеха исчезли из глаз. Сейчас казалось, что они просто померещились. Тяжелый взгляд, напряженные плечи. Да. Гарри уже не был тем ранимым и застенчивым подростком. Все изменилось. Теперь он тоже умел причинять боль, он научился ненавидеть. Это пугало Гермиону больше всего. Когда все было хорошо и радужно, это был ее Гарри. Но иногда… Этот взгляд, стиснутые зубы. В школе Гарри становился таким в присутствии Малфоя. Шестой курс был кошмаром. Они сталкивались такое бесчисленное количество раз, что девушка сбилась со счета. Причем, не всегда зачинщиком ссоры оказывался Малфой. Просто после смерти Сириуса в Гарри исчезла какая-то нить, которая еще удерживала его в рамках. Гермионе иногда казалось, что он мог бы убить Малфоя. В слизеринце для Гарри воплотились все ненавистные Пожиратели Смерти, которых он винил в гибели крестного. Глядя сейчас в напряженное лицо друга, Гермиона с ужасом поняла, какой безнадежной оказалась ее затея. Если делать выбор между ними… Гарри. Однозначно.