Страница 48

Когда Поруба называл солдат, они поднимали руку, так что я смог рассмотреть их. Сейчас в них солдат не узнаешь, но видно, что костяк[10] крепкий. Я передвинулся к двум оставшимся. Один из них чуть ниже меня ростом, но сразу видно широк в плечах. Второй ростом с меня, я наверно такой же был, когда вселился в худое тело Иоанна Антоновича.

— Ну а вы, что за голуби сизокрылые? — задал я вопрос тому, что широкоплеч.

— Я, кузнец Вавила Коваль, а это мой племянник Иван Коваль, старшего брата сын. Попали к татарам во время набега, повязали нас черти степные, продали на галеру. А сюда вместе с казаками попали, — степенно пояснил Вавила.

А вот кузнец — это интересно.

— В чём мастерство имеешь? Или только подковы лошадям ковал? Племянник твой что может?

— Не только подковы, могу пистоль починить, мы на Дону жили, казаки не раз обращались. Ванька у меня в помощниках ходил, — ответил Вавила на мой вопрос.

О как, два кузнеца ещё интересней.

— Выкуплю вас, пойдёте ко мне служить? — спросил я, обращаясь ко всем.

— Хрен редьки не слаще, всё одно в рабах ходить, — недовольно сказанул казак Поруба.

— От чего же в рабах? Вольную дам, у меня в отряде рабов не держат.

— А не боишься, что в побег уйдём? — спросил казак, которого назвали Семён Кольцо.

— А вы мне крест целовать будете в том, что служить верно станете. Я смотрю, нательные крестики у всех сохранились, значит православные, — усмехнулся я.

В общем сговорились со всем десятком. Все без исключения готовы клятву православных христиан дать, если их в вере ограничивать не буду.