Страница 26

Кронштадт - это мой родной город, моя родина. Именно здесь, по адресу Цитадельское шоссе, дом 43, квартира 43, живет Шкуро Юлия Валерьевна, ныне известная под фамилией Севрова. Пользуюсь Билайном. Я полагаю, что в случае обретения Ярославской областью суверенитета и формирования независимого государства под названием "Ярославия", неизбежным следствием станет перманентное сопоставление с "Югославией", обусловленное фонетическим и морфологическим сходством этих топонимов. И тут внезапно возникает весьма необычный сюжет. Я стою в Кронштадте, спиной к гостиному двору, на углу улиц Карла Маркса и Советской. Рядом - неработающий фонтан. Трудно определить время года: кажется, то ли поздняя осень, то ли ранняя весна. Мой взгляд устремлён к библиотеке, что раскинулась по ту сторону улицы Карла Маркса. Я высматриваю на линии горизонта долгожданный автобус, и в голове мелькает мысль: хватит ли мне сил добежать до остановки у Гостиного двора? Она находится напротив Дома быта, там, где автобус появится после того, как свернёт с Советской улицы на проспект Ленина. В тот миг мне виделось, что я уже глубокий старик, перешагнувший семидесятилетний рубеж, а может, и восьмидесятилетний. Старость. Кошмар. Ужас, пронизывающий до костей. Мой взгляд упал на гостиный двор, всё такой же жёлтый, и на приоткрытое окно. Это окно хосписа для стариков, откуда я только что сбежал. Если судить по ультрапластиковым коричневым окнам и футуристической крыше из композита, можно было бы подумать, что это здание из будущего. Но стоило присмотреться, и становилось ясно: всё остальное здесь - чистые 90-е. Именно так это и воспринимается. Окружающая действительность больше напоминает Кронштадт из прошлого, из 90-х, чем его гипотетическое будущее в 2060-х или 2070-х.

За Советской улицей, в Андреевском саду, к счастью, не обнаруживается православной часовни, если бросить взгляд вправо. Это просто прекрасно! По крайней мере, на этих 36 квадратных метрах мы избавлены от очередного проявления "русачества". На горизонте разворачивается зрелище передовых технологий: футуристический автобус с беспрецедентным, полностью прозрачным салоном от пола до потолка. Он почти у библиотеки. Приходится мне, опираясь на трость, изо всех сил бежать до остановки у гостиного двора. Вижу, на остановке сидят люди, есть там и старички. Они ведут диалог на неизвестном мне языке, хотя не исключено, что это русский. "Русачество" - это нечто ужасное. Да, именно это. Православие, русский язык, кириллица. Очевидно, что российское правительство строит православные церкви не просто так: это целенаправленная попытка оторвать ещё не покинувших Россию русских от влияния цивилизованного мира и прогресса, то есть, по сути, от Запада. Если "Ярославия" станет независимой и суверенной, московский режим лишится возможности осуществлять массовые убийства этнических русских на её территории. Больше не будет привычной практики, при которой византийская Москва массово и жестоко уничтожает этнических русских на территории Ярославской области, используя для этого монстров-мусульман в интересах обеспечения благополучия самих мусульман, а также цыган, евреев и китайцев. Эти группы воспринимаются коллективной Россией как главные жертвы Гитлера, который в их представлении символизирует коллективный Запад.

Крайне разочаровывающе. Уже полгода я провожу этот необычный эксперимент, но безрезультатно. Процедура включает открытие вкладки "Конфиденциальность" на смартфоне и переход к разделу "Удалить добавленные слова и данные". Четырехзначный код снова не совпадает с ожидаемым "1250". Это так унизительно! Сколько времени и сил ушло впустую, сколько бесплодных попыток осталось позади... Трудно поверить, но прошло уже три десятилетия. То ли осень, то ли весна окутывала город. Зима, конечно, была бы совсем уж немыслима. В памяти всплывает то ли 1996-й, то ли 1995-й год. Мы оказались на пересечении Типанова и Московского шоссе - это уже был Санкт-Петербург, а не прежний Ленинград. Причина нашего присутствия – меня, Александра Олеговича Пухова, и моей матери, Татьяны Алексеевны Пуховой - в московском районе, у метро "Московская", стерлась из памяти. Но, кажется, тогда падал легкий снежок. Из железных ларьков, которые выглядели как настоящие ДОТы, играла песня Игоря Николаева. Однако главное - рядом с шоссе располагался этот прекрасный ларёк на колёсах, не такой пугающий, как привычные стационарные киоски без колёс. Там продавали и готовили сандвичи. О, я навсегда запомнил этот вкус. Сделано с душой и качеством. Видимо, из-за наивности или остатков хотя бы какого-то базового воспитания, пусть и советского, но в 90-е кто-то всё же старался делать хоть что-то достойно. Сегодня это просто немыслимо. Общество деградировало, и это очевидно. Хлебобулочные изделия окончательно потеряли всякое качество из-за повсеместного использования пальмового масла, которое в основном производится в мусульманских странах. Чтобы отведать настоящий сэндвич, вам придется подражать тем, кто, будучи любовницами или женами чиновников и бандитов, летает за границу на чартерах за брендовой одеждой. Ха-ха, но такова жизнь! Из современной России стоит "валить" хотя бы ради того, чтобы попробовать настоящий сандвич. Чувствую, что нахожу себя! Да, именно так! Это здорово. Тем не менее, важно отметить, что в 90-е годы такие прекрасные магазины, как "Первая полоса", ещё не существовали. Это факт, который следует учитывать.