Страница 7

Убрав последнее повреждение на спине, я просто рухнула рядом без сил.

Целительская СИЛА самая сложная, ни одной злой мысли нельзя допускать в лечении, только любовь. И не важно, кого лечишь: любимого или врага.

СИЛА разрушения легче даётся к применению, ведь особо контролировать свой гнев не нужно. Да и накрутить себя можно в любое мгновение.

- Яся, Яся! - меня трясли.

Мир, кажется, это его голос. Моргнула, стараясь вернуть себе восприятие действительности.

Любимый, увидев, что я пришла в себя, стал нежно гладить по лицу.

Но вместо нежности, во мне поднималась злость на него.

Захотелось что-то разрушить. Земля вновь затряслась.

- Ясочка! Успокойся, - голос был нежным, но без СИЛЫ.

Если бы он попытался управлять мной, ничего бы не вышло. А так я вмиг успокоилась. Муж прижал к себе, стал гладить мне спину.

- Мир, ты напугал меня.

- Прости, любимая.

И я стала выливать на него всю свою обиду. Что ушёл, ни словом не обмолвившись, а я накручивала себя да старалась отвлечься. Рассказала о том, что мне тут не доверяют и я не могу тут больше находиться. Развлекать разговорами этих ребят, приставленных ко мне то ли в качестве охраны, то ли наоборот, не позволяя мне сделать шаг влево, шаг вправо. Про Тобольск рассказала, про то, что ничего не нашла, про хана. И про девиц, которые лапали моего мужа.

На последней жалобе муж упал на подушки и долго не мог погасить приступ смеха. Я дула губки, а он хохотал до слёз. А потом обнял меня и сказал, что любит.

Тут заметила, что сама вся в крови да и муж не лучше выглядит.

К слову сказать, девчата в гарнизоне ходили без головного убора, а вот замужние женщины носили чалму. Мужчины тоже ходили в этом головном уборе, кроме тех, кто отправлялся куда-то с ханом - тогда облачались в боевые доспехи. Вопрос крутился в моей голове, почему мужу не дали никакой защиты?

Я вмиг посерьёзнела и спросила мужа. Он поведал, что они отправились на склад фруктов сегодня и, хоть были готовы к нападению, рассчитывали, что их там не ждут. Как оказалось, хан заблуждался, а это значит, что в лагере вражеский лазутчик, либо кашевары имеют какое-то тайное средство связи и успели передать сообщение.

Огнестрелка била даже сквозь кольчугу, но воины перенеслись за спины врага и разобрались с ним, а вот Мирослав этого сделать не мог. И когда бой завершился, его перенесли в лагерь. Дальше он потерял сознание. А потом очнулся со мной на груди и понял, что произошло, ведь ран больше не было.

- Почему не сработала защита наша?

Муж задумался и стал прощупывать нас. Щиты были, но ведь не сработали. Почему? Потом стал проводить исследования. И пришли мы к неутешительному выводу, по-отдельности, если мы находились друг от друга дальше ста маховых саженей*, защита слабла, причём толк от неё был лишь один, мы могли ощущать друг друга и общаться, но на этом её свойства заканчивались.

Когда мы наговорились, муж устроил разнос хану, выражалось это в драке. У военных кто сильнее, тот и прав, а хан ведь ещё и умён. В общем, летели клочки по закоулочкам. На схватку стеклось много народа. Большая часть людей болели за хана, ведь моего мужа здесь не уважали.

А наша свита переживала за КНЯЗЯ, вот только молча, опасаясь себя выдать.

А ещё хан дразнил моего мужа и говорил про меня всякое. Нет, лично меня не обижал, но вот что муж - половая тряпка, пляшущая под дудку жены, или где он такую откопал, говорил. Муж злился, а когда от гнева получил удар в грудную клетку и отлетел к моим ногам, я наклонилась к мужу.

- Он тебя провоцирует. Гнев застилает разум, не ведись. Я люблю тебя, - прошептала ему на ухо, когда он вставал.