Страница 44

- Я его беру, - раздался голос хана через четверть часа. - Снимай маску, - а вот эта фраза была обращена уже к Жану.

Мир кивнул брату. Я вновь повернулась, но сосредоточилась на лице Ратыя.

- Ясно, прекрасно, - ни один мускул не дрогнул на знававшим сражения лице. - Но маска тебе понадобится, правда, не в этом одеянии. Одевайся, мы уходим.

Пока Велижан одевался, хан подошёл к нам.

- Я понимаю ваши опасения, всё же странна воля богов. Но забавно. Наши договорённости в силе, тренировать я тебя буду всё равно, но из него готовить приемника. И в случае чего не медля зови меня.

Дождавшись утвердительного кивка мужа, хан пожал тому руки и склонился в небольшом поклоне мне.

Возвращались в машину мы уже вдвоём. Мир молчал, а я обозревала окрестности. Дорога проходила сквозь лес. Сгущались сумерки. Если честно, меня что-то тревожило. Не хотелось бы попасть в ловушку. Но если у предыдущих наёмников сорвался план, чего им стоило воспользоваться беззащитностью КНЯЗЯ?

Я поделилась своими опасениями с мужем. На что он решил больше не рисковать. Сразу же вызываем Ратыя.

Спустя полчаса у меня засосало под ложечкой. Муж решил больше не выжидать.

Велев остановиться водителю, он связался с ханом и изложил ему суть.

- Тихуша, езжай один, - тот побледнел. - Это приказ.

Понимаю его опасения, всё же не хочется знать, что идёшь на возможную погибель. Но ослушаться приказа он не может. Тем паче, что на нём метка стоит так же, как и на всех тех, с кем мы пересекались за последнее время.

Мир надел на голову платок. Я с интересом наблюдала, как сияние исчезает, что ещё за вещь гасящая?

- Это от костюма арабки. Ведь Жану эта деталь была не нужна.

А, ну тогда понятно. Мир натянул на платок обруч. Ну вот, теперь у нас арабский шейх в белых одеяниях. Разве что полы одежды более короткие. Но он всё равно был бельмом на глазу в тёмном лесу. Я, кстати, тоже.

Мир тихонько увлёк меня вглубь леса. Что будет с Тихушей? И почему мы не уходим? Вопросы были готовы сорваться с языка, но муж приложил палец ко рту и сделал жест, что мол, будь очень внимательна, приготовь оружие. Не прошли мы и с десяток саженей, как послышались выстрелы. Резкие движения Мира, жест, что замереть и стоять на месте. Я не заметила, как осталась одна. Было страшно. И пояса верности на мне уже нет. Он остался в нашем месте. Но отлучаться мне было нельзя. Ведь сейчас, пока мы связаны, то в относительной безопасности, а стоит мне уйти и я подвергаю мужа неоправданному риску.

Увидела силуэт мужа, манящий жест. Старалась двигаться бесшумно, но подготовки соответствующей у меня не было. Прижималась к земле, чтобы незаметно проскользнуть меж деревьями. Но иногда наступлю на сучок или сухую веточку.

Звуки выстрелов стали ближе. Казалось, что они рядом, в несколько саженей от нас. Вновь жест замереть. Слушаюсь, и остаюсь одна. Смотреть я просто не могу, стараясь прятаться за деревом. Но глаза не закрываю, нужно наблюдать. Взгляд бегающий, ловящий мимолётные движения деревьев, падающие листочки, треск чего-то сухого. Стоп. Это плохо. Кто-то идёт? Мужа отвлекать нельзя. Они ведь навредить не могут. Нет, значит, нужно расслабиться и ждать.

Слышу выстрел, полёт пули, ощущаю, как поле вокруг меня сгущается. А дальше звук падающего чего-то тяжелого. Тела?

Выстрелы стихают.

Муж зовёт меня жестом, и мы идём к дороге. Освещения почти нет, лишь вдалеке виднеются горящие фары машины. Идём к ней, я переступаю через мёртвые тела людей.

- Уходите. Садитесь и уезжайте, - в темноте как гром среди ясного неба раздался низкий голос Ратыя.

В машине стоит металлический запах крови.

- Мирослав, садись за руль, - сказала я, муж молча кивает, вытаскивая с водительского сидения умирающего Тихушу, пересаживает его ко мне назад.

Отключаюсь от посторонних мыслей, отмечая лишь, что мы тронулись с места.

Любовь, только любовь. Концентрирую силу на кончиках пальцев, вливая в рану, из которой торчит рукоять ножа. Это будет сложно. Нужно осторожно вытаскивать его, но успевая залечить тот отрезок раны, который освободится. Беру в руки нож и начинаю медленно его двигать. Каждый перст* я делаю передышку. Как же сложно. Руки уже дрожат. А больше силы тоже нельзя давать, иначе может зарубцовываться не освобождённая ткань. Последние же перст дался очень сложно, ведь нож сам уже не держался и качать его было нельзя. В глазах уже темнело. Машина остановилась. И муж перехватил рукоять.

- Заканчивай, я подержу.