Страница 19

Рису стало любопытно. Какие дела могли быть в Лондоне у бедного сквайра из Суссекса, который не мог позволить себе покупать говядину?

– В любом случае, – продолжала она, – я благодарна дяде. Упадок сельского хозяйства больно ударил по нему, он взял меня к себе, когда лишний рот становился бременем. А потом каждые три месяца высылал мне немного денег. Кроме того, они мои единственные родственники. Так что я на самом деле считаю, что у меня есть обязательства перед ними теперь, когда я…

«Когда я богата».

Незаконченная мысль повисла в воздухе, и ему стало любопытно, почему она не хочет рассказать ему о полученном наследстве. Любая другая женщина, заинтересованная мужчиной его положения, постаралась бы как можно скорее дать ему знать о своем огромном наследстве. А он не сомневался, что она интересуется им. Это было ясно как день. Рис не мог понять, почему она помалкивает. Разве она не видит, какое преимущество дают деньги, чтобы заполучить в мужья пэра его ранга? Боже, она действительно романтическая натура в поисках идеала.

– О, давайте поговорим о чем-нибудь приятном, – сказала Пруденс, прервав его размышления. – Расскажите о своей семье.

Рис поморщился:

– Не могу. Не могу, если вы хотите о чем-то приятном.

– Вы не ладили с семьей?

– Отлично ладил, – отвечал он, принужденно смеясь, – когда жил в Италии.

– Понимаю. У нас с тетей отношения тоже улучшились, когда нас стали разделять многие мили, – задумчиво сказала Пруденс.

– Если бы мы, мисс Босуорт, стали соревноваться, у кого из нас родственники ужаснее, я бы легко выиграл. Ваша тетя ничто в сравнении с моей матерью.

– Вы герцог, – сказала она, бросая на него взгляд, полный шутливой укоризны. – Вам не идет хвастаться.

– Я говорю вам простую, ничем не приукрашенную правду. Моя дорогая матушка – королева язвительных замечаний. Она разорвала бы вашу тетю на кусочки, потом проглотила бы, а кости бросила бы глодать собакам.

– Понимаю.. – Мисс Абернати склонила головку набок, обдумывая услышанное. – Нельзя ли устроить так, чтобы они встретились?

Рис усмехнулся:

– Ужасное предложение и самое неожиданное из уст такого прелестного и мягкосердечного создания.

Пруденс не казалась польщенной его словами.

– Почему все считают меня мягкосердечной? – с каким-то испугом спросила она. – Я не мягкосердечная!

Она была похожа на воздушное пирожное.

– Ну хорошо, – сказал он с показным простодушием. – Вы суровая, непоколебимая особа. – Пруденс не засмеялась.

– Я не так податлива, как многие считают. Это правда, я не люблю ссор и предпочитаю хорошо думать о людях. Но это не означает слабость характера или того, что у меня нет своего мнения.

– Я не имел в виду ничего подобного. Я просто имел в виду то, что сказал. Вы добрая и милая. – Он сделал паузу, снова подумав об огромных деньгах и о том, как они могут изменить ее. – Настоящая доброта и мягкость, мисс Босуорт, – редкостное, особенное качество, – неожиданно для себя произнес он. – Не теряйте его.

Услышав эти слова, она нахмурила брови:

– Что вы хотите этим сказать?

Рис покачал головой.

– Ничего, – отвечал он. – Прошлым вечером, когда мы говорили об опере, я упомянул, что вскоре пойдет «Аида» Верди. Ее дают завтра. Вы будете в опере?

– О, я бы хотела! – Она прекрасна. – Но я должна буду обедать с родственниками.

– Снова сэр Роберт?

– Нет-нет, с кузинами. Берилл – старшая дочь моего дяди. Мы обедаем с ней и ее мужем.

– Звучит так, как будто вы идете к дантисту.

– О, я уверена, это будет очень приятно, – сказала она с милой гримаской. – Сейчас все замечательно. Берилл очень мила со мной, и от этого тошнит, потому что когда мы были девочками, она вела себя ужасно. Все время поднимала меня на смех. – Мисс Абернати опустила взгляд, последовала долгая пауза. – Она называла меня свинкой.