Страница 48

– Вдруг разболелась голова, – сказала она с жалобной улыбкой. – Ничего серьезного. Продолжайте. Это… так интересно. Совершенно захватывающая история.

– Он обожал меня, но у меня, мисс Абернати, не было ни пенни, так что мы не могли пожениться. Но потом умер мой дедушка…

Графиня увлеченно щебетала о своем романе с графом Стэндишем, случившемся много лет тому назад, а Пруденс улыбалась и кивала, и не слышала ни слова, потому что пыталась отделаться от ужасной, невозможной мысли, которая закрадывалась ей в голову.

Здесь должна была корениться ошибка. Он не мог знать о деньгах в опере. Он не знал о них, когда на следующий день они встретились в Национальной галерее, и потом, когда они отправились на пикник, и на балу. Он не знал. Не знал.

Если только не лгал ей все это время.

А если так, то все в мире менялось, теряло цвет и форму, искажалось. Никаких сияющих глаз, никакого розового глянца, никакой романтичной любви. Только неприглядная реальность, пусть и украшенная блестками.

Перед ее глазами словно переворачивались страницы книги с картинками, она видела себя и его и все, что случилось, но совсем в другом свете.

Он мог последовать за ней в Национальную галерею. Или как-то узнать, что она там будет. Их встреча могла быть подстроена, но должна была выглядеть случайной.

Их пикник мог быть глупым фарсом, он только притворялся влюбленным в нее.

Тот бал, и леди Альберта, и чай на Литтл-Рассел-стрит… все циничный обман, игра на ее чувствах. Он обманывал ее, но создавал видимость правды, откровенно говоря о своих финансовых проблемах. Простая алчность, однако позволившая ему выглядеть благородным. Он играл ею как пешкой в шахматах.

«Останавливая меня, вы только умножаете мои муки. Позвольте мне уйти».

Ложь. Все ложь.

Нет! Все в ней кричало, не желая признавать очевидного. Этот человек с самого начала вел себя так по-рыцарски, так благородно. Она не могла поверить, что он способен на такое обдуманное манипулирование, на такое предательство. Она ни за что в это не поверит.

Должно было существовать какое-то другое объяснение того, о чем рассказала ей леди Стэндиш. Почему он так долго притворялся, что не знает о ее деньгах? Она отчаянно искала другие причины его поведения, сомнение и страх боролись в ней с любовью и надеждой. Но какое могло быть другое объяснение?

Часы на церкви глухо пробили двенадцать. Для Пруденс они прозвучали похоронным звоном, знаменовавшим гибель иллюзий.

– О Боже, уже полдень? – Леди Стэндиш одним глотком допила мадеру. – Я должна отыскать Стэндиша. Уверена, он еще в таверне, пьет свое пиво и болтает с местными жителями. Он любит такие вещи, и это хорошо, потому что обеспечивает нас голосами избирателей. Но леди Тэвисток терпеть не может, когда гости опаздывают. Это задерживает обед и создает множество проблем для прислуги. Вы извините меня, мисс Абернати?

Пруденс заставила себя на время прервать размышления. Она изогнула уголки рта в вежливой улыбке:

– Конечно. Было очень приятно снова встретиться с вами.

– Мне тоже. Передайте привет от меня Сент-Сайресу, хорошо? Идемте, Мортимер. – Она направилась к входу в таверну, но в дверях обернулась, посмотрела на Пруденс долгим взглядом и удовлетворенно кивнула: – Да, вы с Сент-Сайресом идеально подходите друг другу.

– Да, идеально, – легко согласилась Пруденс, стараясь спрятать гнетущий страх, поселившийся внутри. – Наш брак заключается на небесах.

В то утро Рис объезжал фермы. Он обсуждал с управляющими виды на урожай и устройство дренажной системы, встречался с арендаторами, осматривал их скот, обсуждал вопросы, связанные с ремонтом. Днем он занялся хозяйственными нуждами, побывал в пекарне, пивоварне, прачечной, на конюшнях и кухнях, делая заметки, что требуется сделать, сколько нужно людей и как превратить замок Сент-Сайрес в жизнеспособное имение. Что более важно, он обдумывал, как сделать его домом.