Страница 49

- Взяли среди бела дня, они и пикнуть не успели, - докладывал старший жандармской группы унтер-офицер, свой доклад он проводил в комнате, где лежал ротмистр, - только его сын успел выхватить револьвер, пришлось успокоить.

Успокоили они и находившихся в трактире часть бандитов, ещё семь человек, тех не жалели. Убийство большей части банды, да ещё среди бела дня, вызвало ажиотаж среди преступного мира Одессы, ну и наверное, среди представителей власти, в лице полицмейстера губернского города. Рыли все вышеперечисленные, но группа, захватив главаря, ушла из города в катакомбы с выходом на море, и их забрал меньше чем за сутки Самойлов, переправив на тот же призовой пароход «Assyrien».

Вот теперь и предстояло завершить этот год, ещё одной сенсацией для этого мира. Нельзя было оставлять без ответа действия турецкого султана Абдул-Азиз I.

Но для начал надо было«поработать» с главарём. Действовали по уже отработанной схеме, того потащили с призового парохода в уже подготовленный подвал к Кожемяке, по пути тот же казак, опять «разыграл» сомневающегося, ему конечно же с азартом ответили другие казаки, приводя свои «аргументы» в ответ. Ну а в подвале, когда с пленного главаря сняли мешок, он увидел во всей красе Кожемяку, который так же рассматривал своего будущего клиента. Я пока предоставил действовать именно ему. Главарь, как и в любом мире, сам жестокий в отношении других, поплыл от одного вида Всеволода, который ещё к тому же слегка «вымазался» в крови из ведра.

- Ну, и что за дохляка, вы сюда притащили? – с наездом, спросил Всеволод у казаков.

- Так, это, поспрошать его надо, а то он говорить не хочет, - изобразил тупого вояку, один из казаков, - а их высокоблагородие серчает, велел поспрашивать его с пристрастием.

- Так он же бедолашный не выдержит и суток, - с удивлением ответил Всеволод, - да и как он ответить не может, у меня все говорят, а этот что, без языка что ли?

- Да нет язык на месте вроде, - ответил, всё тот же казак.

- Ну так сейчас заговорит, - Кожемяка, приблизившись к связанному главарю, который так и остался стоять посреди подвала где и оставили его казаки, просто схватил того одной рукой за челюсть и просто применив силу, сделал так что тот встал на цыпочки.А весу там было под сто килограмм не менее, а то и более.

- И чего говорить не хочешь, бедолага? – задал вопрос Всеволод, - ну на дыбу тебе пока рано, мы сейчас тебе… .

Тут Кожемяка пустился в подробные объяснения, что он сейчас сделает, какой прут он возьмёт и куда его этот железный прут, вставит убогому, для того чтобы тот заговорил.

Округлённые от ужаса глаза и мгновенно ставшие мокрыми штаны последнего, и нечленораздельное мычание, наглядно продемонстрировали, что тот готов говорить, на любую тему.

- Ну, вот и молодец, - сказал довольный Всеволод, убрав свои руку, - сейчас вызовем их высокоблагородие, и ты уродец, всё ему расскажешь и подробно, а не то … .

Тут Кожемяка поднёс свой огромный кулак к лицу, на что последний быстро-быстро закивал головой, затараторив, что он де обстоятельно ответит, на все вопросы.

- Ну вот, а выговорили, что он молчит, - повернувшись к казакам, проговорил Кожемяка, при этом подмигнув последним, но так, чтобы не видел, связанный главарь, - сообщите их высокоблагородию, что горемычный готов к разговору.

Один из казаков вышел из подвала, чтобы сообщить мне, что главарь «подготовлен» к разговору.

Мне понадобилось не так много времени, чтобы выяснить, все подробности, которые я и так знал от Демира, всё сошлось до последней мелочи. Напоследок сказал, что произойдёт завтра и что он, там будет подробно отвечать на все вопросы, которые ему зададут.

Что будет с главарём далее, мне было не интересно, скорее всего, за него серьёзно возьмётся тот же Волков, а уж тому будет интересно поспрашивать его и про другие делишки, проворачиваемые бандой, под его руководством в Одессе.

Вечером, после ужина пригласил к себе Вальда в кабинет и рассказал, про то, что будет завтра, и что я скажу в конце этого представления, которое больше всего будет происходить, для представителей газетной братии. И какую сумму, я озвучу в конце этого представления.