Страница 87

Я же принял решение, о дежурстве на верхней палубе, в ночное время сразу же двух офицеров, так мне было поспокойней. Слава богу, ночь прошла спокойной, удалось даже поспать четыре часа. Мои смены были с мичманом графом Голицыным, единственно тот всего лишь раз поинтересовался, почему именно такое решение, о дежурстве двух офицеров. Ответил, что это в первую очередь, продиктовано обстановкой, так как на нас лежала ответственность разведчиков, во вторую очередь, это вызвано тем, что операция серьёзная, где задействовано значительное количество кораблей нашего флота и потеряться нам никак нельзя, это может иметь плохие последствия, именно для операции, в целом.

Но к утру, эскадра в полном составе продолжала идти за нами, по мере рассвета наш эсминец и миноносец, отрывались от эскадры все более и более. До острова по моим прикидкам оставалось идти, часов пять-шесть. Как раз до обеда будем на месте. Приблизительно так оно и вышло, около 12.30 наблюдатель заметил впереди по курсу остров, дальше мы разделились. Как и было предусмотрено планом, мы на эсминце стали обходить остров с одной стороны, миноносец с другой. Эскадра стала так же действовать согласно диспозицииштаба флота, а именно оставив в этом районе один пароходофрегат и один малый пароход, остальные же поделившись, так же пошли вдоль острова.

Самое главное было успеть охватить его полностью, не дать уйти ни одному кораблю, а дальше уже, мы будем действовать одним отрядом намного мористееглавного порта острова Рённе, именно с того наиболее вероятного направления, могли прибывать корабли с метрополии.

Сторожевой корабль с нашей стороны был, в нашу сторону двигалась шхуна, но как только на ней рассмотрели нас, то она сделала попытку, развернуться и уйти в порт Рённе, ну или хотя бы, под защиту своих береговых батарей, которые охраняли вход, в акваторию порта.

Но пока они разворачивались, мы успели на пределе скорости, подойти на расстояние, с которого уже можно было стрелять корабельной артиллерией. Что и было сделано, тратить самоходные мины на такую малую цель, я не хотел, впрочем, меня в этом поддержал и капитан 2-го ранга Акулов, тот понимал, что эта шхуна от нас не уйдёт в любом случае, а позади уже были видны паруса, идущего за нами пароходофрегата.

Наша артиллерия успела сделать несколько выстрелов, так впрочем, и не попав, когда я остановил стрельбу, перегнувшись через ограждения крикнул артиллеристам прекратить стрельбу. На меня с удивлением и обидой, уставился мичман барон Оболенский, я же не обращая внимание на него, командовал далее.

- Боцман, - прокричал я.

- Здесь ваше благородие, - тут же отозвался Седых.

- К пулемёту, одна очередь по готовности по палубе корабля, - тут же скомандовал я.

К тому моменту и по нам вёлся огонь со шхуны, та хоть и стреляла из дульнозарядной гладкоствольной артиллерии, но всё же калибр её был значительный, пока попаданий не было, да это и не удивительно при нашей скорости. Всего же со шхуны стреляло четыре орудия, установленные с одного борта.

Боцман не подвёл, его длинная очередь пришлась по палубе шхуны, во все стороны летели щепки от пуль, артиллерия шхуны прекратила стрелять, сама шхуна стала делать зигзаги, по всей видимости, был убит и рулевой. Пока там кто-то из живых взялся за штурвал, шхуна успела пропустить левентик и потерять ход. Да и возможно после стрельбы по ней, перестали геройствовать, а просто один матрос из экипажа стал усиленно махать какой-то белой тряпкой.

- Ну, вот и всё, -удовлетворённо произнёс Владимир Петрович, который находился рядом со мной, на мостике эсминца, - первых захват удался.

Я же стал командовать рулевым, чтобы тот заходил со стороны кормы шхуны, но так, чтобы не попасть в зону огня, установленных на её борту пушек.

Минут через двадцать к нам приблизился и пароходофрегат, который взяв своей артиллерией шхуну на прицел, застопорил ход и с него стали спускать две шлюпки, для подхода к шхуне.

Мы же пошли далее, контролируя подходы к острову.