Страница 7

Какой их вариантов я выберу, зависело от моего осмотра дедовой верфи, а так же от договорённости (если она будет) с дедом.

Глава 4

На этом я оторвался от своих раздумий, закрыл лежащий у меня на коленях справочник и отправился готовиться к ужину (иметь идеальный и безупречный внешний вид), до него было ещё полчаса.

За ужином папа́, как бы невзначай поинтересовался, как у меня прошёл день. Мой ответ - что продуктивно и что, на завтра с утра, я планирую поездку к деду, конечно же только после того как у меня снимут повязку с головы. Там, я возможно задержусь на целый день, если дед позволит воспользоваться своей библиотекой.

После такого моего ответа, особенно когда я упомянул библиотеку деда, папа́ только хмыкнул, продолжая принимать пищу, мне он ничего не сказал. По всей видимости, его такой пассаж подразумевал то, что он в курсе, что у деда в библиотеке только техническая литература, а вот что с ней буду делать я, он пока не понимал.

Дальнейшее время после ужина я провёл точь в точь, как и в предыдущий день. София приготовила мне ванну. А потом мы отрывались с ней по полной в течении двух часов. Она ушла от меня только после того, как полностью выжала меня до дна. Я же заснул, как только за ней закрылась дверь.

Мой утро прошло по сценарию предыдущего дня, ничего я менять не стал, после семейного завтрака, за которым меня никто не дёргал вопросами, меня в моей комнате уже ждал наш лекарь Яков Александрович, который после моего осмотра, снял мою повязку с головы. А после его ухода, в дверь просунулась голова Егора.

- Сергей Сергеевич, Савелий Лукич просил напомнить, что экипаж Вас ждёт ровно в десять, - скороговоркой выпалил Егор, и тут же добавил, - может Вам помочь что-то отнести?

- Нет, - ответил я, бросив свой взгляд на часы, - багажа у меня не будет. До десяти у меня ещё было двенадцать минут, как раз время, чтобы переодеться в костюм для выездов.

Ровно в десять я спускался по лестнице входа в наш особняк, перед которым стоял фаэтон (услужливо подсказала моя память) с откидным верхом, запряженный одной лошадью. На козлах фаэтона сидел парень лет двадцати пяти, которого все звали Тимофей, числился он на конюшни, как конюх, кучер, а в зимнее время выполнял ещё обязанности истопника в особняке. Одетый не броско, но во всё чистое - серую рубаху, заправленную в чёрные штаны, на ногах у него были надеты сапоги с короткими голенищами, на голове мягкий головной убор с чёрным лакированным козырьком.

В общем-то, скромный выезд, но извлечённые из памяти знания подсказали, что мне на поездку выделили транспорт на котором, как правило, ездил наш дворецкий Савелий Лукич или кто-то из второстепенных членов нашей семьи, как я например. У папа́ и мама́ были свои выезды, и их давать мне никто не хотел, пока.

- К особняку главы клана, князю Сергею Алексеевичу Вяземскому, - коротко бросил я, усевшись в фаэтон, на вопросительный взгляд Тимофея, - бывал там Тимофей?

- А как же Сергей Сергеевич, - тут же уважительно ответил Тимофей, - тут езды минут сорок не более, если не торопясь.

Пока Тимофей правил к особняку моего деда, я с интересом рассматривал сам город, его мощённые булыжником широкие улицы, дома с обоих сторон или особняки по мере их размещения, а также людей различных сословий которые шли по тротуарам. Все значимые особы передвигались по улице с помощью различный транспортных средств: в каретах, колясках, фаэтонах, как я, различных конных экипажах, если пассажиром был кто-то попроще, то такие передвигались в пролётках, дрожках, а если это был простой люд – обыватели,то и на телегах.

Я и не заметил как пролетело время в дороге, и Тимофей, вдруг резко свернул к одному из особняков. Уже на подъезде к нему моя память узнала этот особняк – довольно большой вместительный и солидный с виду двухэтажный дом, под железной крышей. В нём и жил мой дед, думский боярин, князь Сергей Алексеевич Вяземский.

На крыльце особняка меня встречал дворецкий Сергея Алексеевича – личный дворянин Ростовский Эдуард Вениаминович (услужливо подсказала моя память). В сознании всплыли подробности того, что мой дед по возможности окружил себя бывшими военными из своего клана. Всю мужскую роботу в его особняке выполняли именно они. Его же дворецкий служил вместе с дедом на флоте и даже на одном корабле, кажется в звании унтер-офицера, в одном из сражений у него была повреждена левая рука, был списан с флота и дед, зная о его расторопности, пристроил его в своём особняке на должность дворецкого.