Страница 31

Маркиз сделал еще несколько глотков, так и не отводя глаз от газеты. Застучал дверной молоток. Для Бриджа еще рано. Затем он услышал голоса за дверью столовой для завтраков, один из них звучал очень уверенно.

– Нет, нет, – сказал этот голос. – Нет нужды объявлять о моем приходе. Я сделаю это сам.

Уже много лет маркиз не слышал этого голоса, но ошибки быть не могло. Он сжал губы и с сожалением бросил последний взгляд на газету.

Граф Лайонел Рашфорд самолично отворил дверь и неспешным шагом, оглядываясь вокруг, вошел в столовую. Выглядел он так, словно приехал сюда прямиком из самого респектабельного магазина. Сам Красавчик Бруммель скромно отступил бы в сторонку. Все выдержано в лучшем стиле, никаких преувеличений. Что говорить, Лайонел и не нуждался ни в каких приукрашиваниях. Одежда словно влитая облегала его великолепное тело.

Маркиз не поднялся со стула.

– Доброе утро, Лайонел, – сказал он. – Прошу, присоединяйся к моему завтраку. – Маркиз указал на стул напротив.

– Ты сменил мебель, – заметил кузен.

– Как видишь. – Пристрастие отца к громоздкой мебели и тяжелым драпировкам не было по вкусу Хартли. Он пошел на большие расходы и поменял обстановку и здесь, и в Хаймуре. В нем жил не только парковый архитектор, но и художник, по интерьеру.

– Дядя в гробу перевернется, – сказал Лайонел. Он стоял у серванта к накладывал себе на тарелку одно за другим горячие кушанья.

Фраза была брошена как будто бы беззлобно, но маркиз уловил интонацию. Лайонел был любимчиком своего дяди – он напоминал об этом; старый маркиз предпочитал его своему родному сыну, которого стыдился.

Хартли этот выпад нисколько не тронул. Этот укол был ничто по сравнению с тем страданием, которое он пережил в шестилетием возрасте. Но может, оттого, что он никогда не отвечал на насмешки, Лайонел считал, что до сих пор имеет над ним власть.

– Кажется, ты не очень удивлен моим появлением, – заметил Лайонел, садясь за стол – но не на стул, указанный ему маркизом, – и принимаясь за еду.

– Я видел тебя на балу у леди Рочестер.

– И даже не подошел поздороваться? Что, танцевал без передышки, Харт? Представляю, какое это было жалкое зрелище.

– А ты танцевал с мисс Ньюман.

– А-а… – Лайонел положил нож и вилку. – Да, танцевал. По этой причине я и пришел сюда. Полагаю, ты ждешь поздравлений?

Маркиз склонил голову.

– Саманта необыкновенно красива, – продолжал Лайонел. – От нее кто угодно потеряет голову. Ты счастливчик, Харт.

От внимания маркиза не ускользнуло, что кузен назвал его невесту просто по имени, чего еще не позволял делать вслух он сам. Скорее всего Лайонел сделал это намеренно. Да, скорее всего.

– Я отдаю себе отчет в том, как мне повезло, Лайонел, – сказал маркиз. – Спасибо.

– «Мое лицо – мое богатство, сэр, – она сказала», – пропел Лайонел целую строчку песни и захихикал. – Но теперь уже не только лицо, а, Харт? Теперь она обменяет его на куда большее богатство. Да, ты уж точно счастливчик. Не подумай, что я намекаю, будто она выходит за тебя только из-за денег. Уверен, у тебя есть и другие достоинства. К примеру, прекрасные глаза.

Все это Лайонел бросал самым добродушным тоном. Случись кому-нибудь присутствовать при их разговоре, он бы счел это за обычные шуточки и посмеялся вместе с графом. Однако маркиз Кэрью не обманулся.