Страница 22

Он рассказал также о том восхищении, какое с детских лет внушал ему вице-король, как счастлив он был стать его соратником.

Анселла слушала мужа с широко открытыми глазами — так слушают сказки маленькие дети, боясь пропустить хотя бы слово рассказчика.

Она ни на секунду не спускала с графа завороженного взгляда, и весь водопад эмоций, вызванный его рассказом, отражался на ее лице.

В ее огромных глазах светился восторг, когда граф описывал поездки верхом, торжественный прием принцев крови, фантастичные дворцы загадочной Индии.

Затем он коротко поведал о жестоком убийстве вице-короля фанатиком-патаном, которого толкнула на злодеяние слепая месть: он никак не мог простить правительству долгих лет, проведенных в тюрьме.

Глаза Анселлы увлажнились.

Граф, сам того не замечая, рассказывал о жизни в Индии таким проникновенным голосом, что окажись поблизости посторонний слушатель, даже он не остался бы равнодушным.

Когда он стал говорить о смерти вице-короля, голос его прервался.

Анселла молчала, с полными слез глазами.

— Как же... это... могло... случиться... с таким... прекрасным... человеком? — спросила она.

— Я тоже постоянно задаюсь этим вопросом, — ответил граф. — После его смерти изменилась даже сама Индия. Я не мог там долее оставаться и поэтому решил вернуться домой.

И граф начал рассказывать девушке о том, как по прибытии обнаружил замок и деревни в бедственном положении, описал увиденную им разруху, голодные лица стариков и детей.

— Я... ничего... об этом... не знала! — воскликнула Анселла. — Как же так? Наши поместья находятся совсем близко, а отец даже словом не обмолвился!..

Граф хотел было сказать, что лорд вполне мог помочь голодающим людям, но решил промолчать, и вместо этого перешел к рассказу о том, как поехал в Оксфорд к семейным адвокатам.

Там его ожидали неприятные новости. Все, чем он когда-то владел, было распродано родным дядей, а счет в банке на его имя закрыт.

— То есть... у вас... не осталось... ровным счетом... ничего? — спросила Анселла.

— Да. Если не считать двадцати фунтов, которые я привез с собой из Индии, — ответил граф. — Дядя Бэзил распродал даже вещи из замка.

— Но ведь... это... подло... низко! — вскричала девушка.

— Однако низости иногда удается пустить корни, — с грустью заметил граф, — и тогда она начинает процветать. Сейчас Бэзил Берн находится в Америке, со всеми своими барышами...

— Он... за все... заплатит, — тихо сказала Анселла. — Господь видит все!

В комнате воцарилась тишина.

Наконец граф продолжил свой рассказ:

— Вот так оно все и произошло. А потом в моей жизни появились вы.

Анселла вопросительно взглянула на графа, и тот поведал ей о том, как возвращался из Оксфорда и решил наведаться в Уоттон-Холл в надежде на помощь лорда Фрезера.

— На тот момент ваш отец был единственным человеком, кому я мог предложить что-то взамен определенной суммы денег. Я решил уступить ему Монкс Вуд.

— Отец... всегда... считал лес... своей собственностью, — сказала Анселла.

— Точно также и мой отец, — ответил граф, — тот пребывал в полной уверенности, что Монкс Вуд принадлежит Рейнбернам.

— Что же... сказал вам... мой отец... когда... вы... предложили ему эти... спорные... земли?

Какое-то время граф молчал, обдумывая свой ответ. Наконец он решился сказать Анселле всю правду:

— Он... пообещал дать мне взаймы столько, сколько понадобится для спасения деревни, но при условии, что я возьму в жены его дочь.

— Почему... он... пошел... на это? — недоуменно произнесла Анселла. — Ведь... он так... ненавидел... вашего отца.

И снова граф помедлили с ответом.

— Видите ли, ваш отец очень амбициозен. Его чрезвычайно заботит положение в обществе. А фамилия Рейнбернов говорит сама за себя: это одна из древнейших английских семей.

В голосе графа зазвучала гордость: