Страница 21

Вспышка — ослепительная, мгновенная, с силой удара, будто по глазам полоснуло лезвием. В ту же секунду лабораторию захлестнул вой: рваный, невыносимо высокий, будто секвенсор вдруг начал захлёбываться собственной энергией, выл, как раненое животное, срываясь на визг и гул одновременно. Все экраны дёрнулись, на миг погасли, потом вспыхнули — выдав искажённые, разломанные полосы данных, словно кто-то потянул за провод.

Первым закричал ассистент — его голос вырвался резким, отчаянным:

— Что происходит?! Что это за звук?!

Слова прорывались сквозь интерком, дробились, ломались, будто кто-то крутил ручку на старом радиоприёмнике.

Демьян резко ударил по панели ладонью, раздался сухой хлопок — даже сквозь перчатки чувствовался металл.

— Система! Ответь! Диагностику на экран!

Панель дёрнулась, мигнула, будто раздумывала, и выдала одну единственную строку, красную, злую: ОШИБКА СИНХРОНИЗАЦИИ.

В этот момент Михаил стоял рядом, не двигаясь, слишком спокойно. Неестественно. Вокруг всё вибрировало, трещало, пищало — а он, словно в вате, без единого лишнего движения, с лицом, на котором не отражалось ни страха, ни удивления.

— Это перегрузка, — проговорил Михаил ровно, почти отстранённо, будто зачитывал инструкцию. — Она бывает. Не паникуйте заранее.

— Заткнись! — Демьян повернулся к нему резко, в голосе — срыв, почти страх. — Ты слышишь?! Это не перегрузка, это… это вообще не протокол, понял?!

Ассистент №2, высокий, с лицом белым как халат, обеими руками вцепился в край стола — пальцы дрожали, ногти врезались в пластик.

— Доктор… шлюз… он… он сам открылся! — запинался, задыхался, голос сорвался. — Он сам открылся и закрылся! Пять раз! Я видел, клянусь!

Другой ассистент перекрыл его, повысив голос:

— Камеры! Посмотрите на камеры! Они крутятся… сами! Они никогда так не двигаются!

В этот момент секвенсор выдал второй вой — низкий, долгий, в нём чувствовалось что-то хрупкое, что-то вот-вот сломается. Звук был похож на стон огромной машины, внутри которой кто-то что-то выдирал с корнем.

Панели вдоль стен вспыхнули, начали мигать вразнобой, как гирлянды на ёлке, хаотично — с разной скоростью, разной яркостью. Свет в лаборатории начал дергаться, тени плясали по полу, по лицам, по стеклянным перегородкам, как в фильме ужасов, где сценарий внезапно сходит с колеи.

— Отключить питание, — голос Демьяна был твёрдым, режущим. — Немедленно. Я сказал — отключить полностью!

Ассистент резко метнулся к терминалу аварийного управления, с хрустом в пальцах вбил код. На миг его лицо осветил багровый свет, потом он отшатнулся, будто обжёгся.

— Он… не принимает команды! Всё красное! Всё мигает!

— Попробуй резерв, — не отпускал Демьян, уже через зубы. — Нижняя панель. Доступ к контуру!

— Пробовал! — ассистент уже почти кричал, голос срывался. — Оно… оно само включается! Я выключаю — оно тут же обратно! Само! Я только кнопку отпустил — всё заново!

В этот момент под потолком завыла сирена биобезопасности — гулкая, металлическая, режущая слух, будто кто-то с силой раздирал стальные трубы. Красный свет рванулся по лампам, мигнул, отразился в стеклянных перегородках.

Михаил шагнул вперёд, вплотную к панели секвенсора. Склонился над экраном, не оборачиваясь на остальных, движения — медленные, как под водой. Его лицо отражалось в стекле: пустое, холодное, чужое.

— Интересно… смотри, что оно делает с моделью.

— Сейчас не время для "интересно", — рявкнул Демьян, резко обернувшись.

— Да погоди ты! Глянь. Видишь? Мутационный ряд не просто апдейтится. Он… он перестраивает сам себя.

Ассистент выкрикнул с отчаянием:

— Это невозможно! Это просто визуализация! Она не может… она не должна!

— Может, — Михаил ответил холодно, почти буднично. — Если дать ей доступ к временной сетке.

Демьян повернулся к нему всем корпусом:

— Ты знал.

— Я подозревал, — голос у Михаила был ровный, но уголки рта под визором дрогнули, мелькнула странная, нервная улыбка.