Страница 26

— Подожди, — сказал он. — Ты серьёзно не понимаешь, где ты?

— Я сказал — я не… — попытался возразить Демьян.

— Год какой? — перебил мужчина, жёстко и резко. — Ну?

Демьян сглотнул.

— Две тысячи… двадцать пятый.

Мужчина коротко фыркнул — нервно, будто от этого смеха у него самого свело горло. Ни тени радости.

— Поздравляю, товарищ академик. У тебя шок. Полный. Здесь — тысяча девятьсот шестьдесят пятый. Точка.

— Что? — воздух перескочил в груди, будто ему не дали вдохнуть до конца.

— Тише, — мужчина приложил руку к косяку, заслонив часть света. — Не кричи. Тут слышимость хорошая. Стены толстые, но звук гуляет. Особенно от таких, как ты. У тебя голос прямо как у громкоговорителя.

Демьян вцепился пальцами в края металлической койки. Холодный металл впился в ладони, но он почти не чувствовал боли.

— Ты… говоришь неправду.

— Может, и говорю, — мужчина пожал плечами. — Но форму вот эту придумал точно не я. И не я тебя из‑под плит вытаскивал.

Он застыл.

— Ты серьёзно веришь, что я… переместился? — голос дрожал, как будто он сам не слышал себя со стороны.

— Я не «верю». Я вижу. Ты не отсюда. Это уже ясно, — ответил мужчина без намёка на сомнение, смотрел прямо, не моргая, будто знал больше, чем говорил.

— Почему ты так уверен? — Демьян сглотнул, пытаясь не поддаваться панике.

— Потому что ты — с другой стороны. Совсем. Даже не иностранец. Ты с другого времени, — мужчина говорил медленно, будто отсекая лишнее. — У тебя зубы — все с пломбами. Современными, не такими, как тут. Кожа — чистая, без прививочных рубцов, туберкулиновой метки нет. Одежда… Синтетика. Тут такой не купишь, не найдёшь даже на складе. Ни один из местных так не одет.

— Может, я спец…

— Спец — из будущего? — перебил тот, голос стал чуть грубее, с насмешкой.

— …эксперимент? — почти прошептал Демьян.

— Здесь нет никаких экспериментов. Здесь — заброшенная больница, — мужчина провёл рукой по стене, показал на трубу, на облупившуюся штукатурку. — Полуразваленная. Я тут живу. Ну, как — ночую иногда. Времени сейчас — 1965. Место — СССР, Ленинградская область.

Он попытался рассмеяться, выдавить хоть что-то, но в горле пересохло так, что даже дышать стало больно.

— Это невозможно, — слова давались с трудом, будто внутри что‑то сжималось с каждым звуком.

— Не мне тебе объяснять, — голос у мужчины стал глуже, сдержанней. — Ты же вирусолог, правильно?

— Откуда ты… — начал Демьян, чувствуя, как по коже пробегает холодок.

— Бейдж, — коротко бросил тот. — Уже говорил. И ещё — у тебя в рюкзаке планшет был. Обгоревший, правда, но экран мигал. Один раз. Потом совсем сдох. Я его не трогал, просто глянул.

— Я должен… мне нужно… — начал он, но мысль тут же оборвалась, словно кто‑то выдернул из головы провод. Он попытался приподняться, но грудь пронзила такая боль, что он застонал и обмяк на койке. Рёбра отзывались тупо, не давая вдохнуть нормально.

— Не рыпайся, — спокойно сказал мужчина. — Лёгкое могло зацепить. Или перелом где‑то.